webAppInput

SceneIdQuery

myProfile

scene

query SceneIdQuery(
  $id: ID!
  $webAppInput: WebAppInput
) {
  myProfile(webAppInput: $webAppInput) {
    ...MyProfile_myProfile
    id
  }
  scene(id: $id) {
    ...Scene_scene
    ...SceneMedias_scene_16LRdq
    id
    order
    rating
    title
    seoTitle
    seoDescription
    isPublished
    isScheduled
    publishedAt
    content
    embeddedMedia {
      mediaId
      state
    }
    story {
      ...Story_story
      id
      isMine
      commentsAccess
    }
    prevScene {
      id
    }
    nextScene {
      id
    }
  }
}

fragment JobInfo_job on AiGenerationJob {
  id
  type
  status
  currentStage
  attemptCount
  maxAttempts
  lastErrorCode
  scheduledAt
}

fragment MediaStatusFields_media on Media {
  id
  status
  generationError
  activeGenerationJob {
    ...JobInfo_job
    currentStage
    id
  }
}

fragment MyProfile_myProfile on User {
  id
  name
  email
  isAdmin
  hasEverPaid
  isEmailConfirmed
  isEmailNotificationEnabled
  isTelegramNotificationEnabled
  isTempPassword
  avatar
  cover
  about
  contacts
  support
  telegramId
  vkId
  availableLimits
  frozenLimits
  urlSlug
  topUpPackages {
    id
    price
    currency
    toBalanceLimits
    bonusLimits
    totalCreditedLimits
    USD
  }
  availablePaymentProviders
  aiGenerationCosts {
    plan {
      size
      cost
    }
    characterSuggest
    ideaExpand
    sceneWrite {
      length
      cost
    }
    mediaGenerate
    animate {
      baseCost
      audioSurcharge
    }
  }
  activeGenerationJobs {
    id
    type
    status
    limitCost
    story {
      id
      authorTitle
    }
  }
}

fragment SceneMedias_scene_16LRdq on Scene {
  id
  story {
    id
  }
  mediaAttachments(viewMode: READ) {
    id
    media {
      ...MediaStatusFields_media
      id
      type
      origin
      previewSrc
      mediaSrc512: mediaSrc(size: 512)
      mediaSrc1024: mediaSrc(size: 1024)
      videoPosterSrc(size: 1024)
      userPrompt
      finalPrompt
      rawPrompt
      mediaAttachments {
        id
        story {
          id
        }
        scene {
          id
        }
        character {
          id
        }
      }
      embeddedInScenes {
        id
      }
    }
  }
  embeddedMedia {
    mediaId
    state
  }
  sceneCharacterStates {
    id
    character {
      id
      name
    }
  }
}

fragment Scene_scene on Scene {
  id
  order
  displayOrder
  title
  rating
  isPublished
  isScheduled
  publishedAt
  minWaitersToPublish
  waitersCount
  readCount
  content
  story {
    id
    isMine
  }
}

fragment Story_story on Story {
  id
  title
  createdAt
  publicDescription
  type
  size
  narrativeType
  rating
  hasCharacters
  status
  isPublished
  isMine
  publishedAt
  likesCount
  favoritesCount
  displayDirection
  plotGenres
  settingGenres
  moods
  tropes
  displayContentWarnings
  sceneAtmospheres
  publishedStats {
    scenesCount
    wordsCount
  }
  author {
    id
    name
    urlSlug
    avatar
  }
  characters {
    id
    name
  }
  fandoms {
    id
    urlSlug
    translation {
      canonicalName
      id
    }
  }
  myState {
    isLiked
    isFavorited
    isWaiting
    id
  }
  lastPublishedScene {
    id
  }
}


Спустя несколько часов после того, как Шикаку Нара поставил перед ними задачу в штабе, коридоры архива Деревни Листвы казались почти безжизненными. Пыльный воздух, пропитанный запахом старой бумаги и тлена, плотно осел на плечах, и Темари невольно отряхнула рукав своей черно-зеленой одежды, оставляя серый след на ткани. Она чувствовала, как мелкие частицы осели на коже, вызывая легкий зуд, но пересилила желание уйти отсюда немедленно. Мысли все еще возвращались к карте пустыни и тому кукловоду, который, подобно невидимому пауку, дергал за нити судьбы множества людей.

Сикамару стоял в паре шагов от нее, согнувшись над массивным стеллажом, забитым хрониками прошлых веков. Его собственная куртка с меховым воротником была покрыта налетом архивной пыли, а сам он выглядел до невозможности утомленным, хотя его карие глаза продолжали сканировать страницы с въедливой точностью. Темари наблюдала за ним, прислонившись к полке своими сандалиями. Она понимала, что его расслабленная осанка — лишь фасад, за которым скрывается напряженная работа разума. Тишина архива, прерываемая лишь сухим шелестом переворачиваемых страниц, давила на виски, требуя немедленного результата, ради которого они здесь и находились.

— Как успехи, Нара? — Темари нарушила молчание, хотя ее голос прозвучал тише, чем она ожидала, будто само пространство архива поглощало звуки. — Или ты окончательно решил утонуть в этих безнадежно устаревших летописях?

Сикамару тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от тяжелого, окованного медью фолианта, лежащего перед ним на покосившемся столе. Его длинные пальцы, чуть испачканные чернилами, замерли на середине страницы.

— Знаешь, Темари, чем больше я читаю, тем меньше мне нравится эта затея, — сказал он, наконец выпрямляясь и потирая шею. — История — это кладбище ошибок, и большинство из них повторяются с завидным постоянством, просто меняются декорации и участники. В этих хрониках описываются методы, которые я считал сказками для запугивания новобранцев: техника оживления неживой материи через привязку к кукольному механизму. Но судя по донесениям Гаары, именно это сейчас происходит в пустыне.

Темари чувственно сжала края своего огромного веера за спиной, ощущая его привычный холод металла через ткань. Ей хотелось действовать, а не просто перекладывать пергаменты, которые крошились в руках.

— Гаара не ошибся, — отрезала она, делая шаг ближе к Сикамару. — Я видела своими глазами тот след, который оставляет эта «армия». Это не просто магия. Это нарушение естественного цикла. Если мы не найдем источник, скоро от границ Страны Ветра ничего не останется, кроме песка, пропитанного этой дрянью.

Она перевела взгляд на полку выше, где стояли свитки, окутанные странными печатями. Один из них, перевязанный потемневшей от времени веревкой, выделялся среди остальных странным свечением едва уловимых рун. Темари потянулась к нему, ощущая, как воздух вокруг пальцев становится тяжелым и наэлектризованным.

— Смотри, — прошептала она, осторожно снимая сверток. — Это не похожи на обычные исторические записи. Здесь стоит печать, которую используют только для запрещенных техник. Слишком много слоев защиты для простого описания сражения.

Сикамару подошел ближе, его глаза сузились. Он не выглядел напуганным, скорее, в нем проснулся тот тип профессионального интереса, который заставлял его забыть о нежелании работать.

— Аккуратнее, — предупредил он, нависая над ее плечом. — Ты ведь знаешь, что некоторые техники сами по себе являются ловушками для разума. Неспроста эти архивы хранят в такой глуши.

Темари проигнорировала его предостережение, хотя холод, исходящий от свитка, просочился сквозь перчатки. Она развернула его на столе, прямо поверх бумаг Сикамару, и перед ними открылись чертежи, от которых веяло древней, запретной смертью. Рисунки изображали доспехи, внутри которых пульсировали узлы чакры, соединенные с центральным манипулятором.

— Это совпадает с описаниями Гаары, — глаза Сикамару бегали по схеме, считывая детали, которые ускользали от остальных. — Смотри здесь. Автор описывает использование «эссенции заземления». Ему нужен был не просто проводник, а место, где концентрация остаточной энергии превышает допустимые нормы.

Он схватил перо и начал лихорадочно делать пометки на чистом листе, сопоставляя географические координаты из донесений с картой, которую они принесли с собой. Темари смотрела на его руки, на то, как уверенно он чертил линии, связывая домыслы в стройную теорию.

— Здесь, — Сикамару указал пальцем на точку, отмеченную в тексте, переведенном с забытого наречия. — Заброшенный храм на границе каньона. Хроники называют его «Обителью Раздора». Если кукловод действительно использует такие методы, ему не нужна обычная база. Ему нужно место, где природа сама подпитывает его вмешательство в цикл жизни и смерти.

Темари почувствовала, как внутри нее закипает решимость. Это было то самое звено, которого им не хватало все эти дни — конкретная локация, точка отсчета, от которой можно было плясать в этом хаосе.

— Обитель Раздора, — повторила она, пробуя название на вкус. — Звучит как вызов. Если его армия там, нам не нужно ждать, пока они сами придут к нашим воротам.

Сикамару посмотрел на нее снизу вверх, и на мгновение в его карих глазах мелькнуло что-то теплое, скрытое за маской обычного сарказма. Он кивнул, сворачивая свиток с осторожностью, присущей человеку, знающему цену информации.

— Нам нужно доложить о находке, — сказал он, но не двинулся с места. — Хотя, если мы отправимся туда раньше официального разрешения, у меня будет гораздо меньше шансов оказаться заваленным бумажной работой в штабе. Как думаешь... риск оправдан?

Темари улыбнулась, впервые за весь вечер чувствуя, как отступает гнетущее напряжение. Она знала, что они оба уже приняли решение, даже если Сикамару предпочитает сначала проговорить его вслух.

— Ты уже решил, Нара. И мы оба знаем, что в этом храме нас ждет конец этой игры, — она уверенно сжала рукоять своего веера. — Пора заканчивать с этим, пока пески не превратились в кладбище.

Они оба замерли в свете тусклых светильников архива, глядя на карту с отмеченным храмом, понимая, что их следующий шаг определит судьбу не только их самих, но и всего, что они пытались защитить. Свиток, подтверждавший их опасения, лежал между ними, став единственным неоспоримым доказательством того, что тьма, скрывавшаяся в тени, теперь получила свое имя и адрес.

Спустя несколько часов после того, как Шикаку Нара поставил перед ними задачу в штабе, коридоры архива Деревни Листвы казались почти безжизненными. Пыльный воздух, пропитанный запахом старой бумаги и тлена, плотно осел на плечах, и Темари невольно отряхнула рукав своей черно-зеленой одежды, оставляя серый след на ткани. Она чувствовала, как мелкие частицы осели на коже, вызывая легкий зуд, но пересилила желание уйти отсюда немедленно. Мысли все еще возвращались к карте пустыни и тому кукловоду, который, подобно невидимому пауку, дергал за нити судьбы множества людей.

Сикамару стоял в паре шагов от нее, согнувшись над массивным стеллажом, забитым хрониками прошлых веков. Его собственная куртка с меховым воротником была покрыта налетом архивной пыли, а сам он выглядел до невозможности утомленным, хотя его карие глаза продолжали сканировать страницы с въедливой точностью. Темари наблюдала за ним, прислонившись к полке своими сандалиями. Она понимала, что его расслабленная осанка — лишь фасад, за которым скрывается напряженная работа разума. Тишина архива, прерываемая лишь сухим шелестом переворачиваемых страниц, давила на виски, требуя немедленного результата, ради которого они здесь и находились.

— Как успехи, Нара? — Темари нарушила молчание, хотя ее голос прозвучал тише, чем она ожидала, будто само пространство архива поглощало звуки. — Или ты окончательно решил утонуть в этих безнадежно устаревших летописях?

Сикамару тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от тяжелого, окованного медью фолианта, лежащего перед ним на покосившемся столе. Его длинные пальцы, чуть испачканные чернилами, замерли на середине страницы.

— Знаешь, Темари, чем больше я читаю, тем меньше мне нравится эта затея, — сказал он, наконец выпрямляясь и потирая шею. — История — это кладбище ошибок, и большинство из них повторяются с завидным постоянством, просто меняются декорации и участники. В этих хрониках описываются методы, которые я считал сказками для запугивания новобранцев: техника оживления неживой материи через привязку к кукольному механизму. Но судя по донесениям Гаары, именно это сейчас происходит в пустыне.

Темари чувственно сжала края своего огромного веера за спиной, ощущая его привычный холод металла через ткань. Ей хотелось действовать, а не просто перекладывать пергаменты, которые крошились в руках.

— Гаара не ошибся, — отрезала она, делая шаг ближе к Сикамару. — Я видела своими глазами тот след, который оставляет эта «армия». Это не просто магия. Это нарушение естественного цикла. Если мы не найдем источник, скоро от границ Страны Ветра ничего не останется, кроме песка, пропитанного этой дрянью.

Она перевела взгляд на полку выше, где стояли свитки, окутанные странными печатями. Один из них, перевязанный потемневшей от времени веревкой, выделялся среди остальных странным свечением едва уловимых рун. Темари потянулась к нему, ощущая, как воздух вокруг пальцев становится тяжелым и наэлектризованным.

— Смотри, — прошептала она, осторожно снимая сверток. — Это не похожи на обычные исторические записи. Здесь стоит печать, которую используют только для запрещенных техник. Слишком много слоев защиты для простого описания сражения.

Сикамару подошел ближе, его глаза сузились. Он не выглядел напуганным, скорее, в нем проснулся тот тип профессионального интереса, который заставлял его забыть о нежелании работать.

— Аккуратнее, — предупредил он, нависая над ее плечом. — Ты ведь знаешь, что некоторые техники сами по себе являются ловушками для разума. Неспроста эти архивы хранят в такой глуши.

Темари проигнорировала его предостережение, хотя холод, исходящий от свитка, просочился сквозь перчатки. Она развернула его на столе, прямо поверх бумаг Сикамару, и перед ними открылись чертежи, от которых веяло древней, запретной смертью. Рисунки изображали доспехи, внутри которых пульсировали узлы чакры, соединенные с центральным манипулятором.

— Это совпадает с описаниями Гаары, — глаза Сикамару бегали по схеме, считывая детали, которые ускользали от остальных. — Смотри здесь. Автор описывает использование «эссенции заземления». Ему нужен был не просто проводник, а место, где концентрация остаточной энергии превышает допустимые нормы.

Он схватил перо и начал лихорадочно делать пометки на чистом листе, сопоставляя географические координаты из донесений с картой, которую они принесли с собой. Темари смотрела на его руки, на то, как уверенно он чертил линии, связывая домыслы в стройную теорию.

— Здесь, — Сикамару указал пальцем на точку, отмеченную в тексте, переведенном с забытого наречия. — Заброшенный храм на границе каньона. Хроники называют его «Обителью Раздора». Если кукловод действительно использует такие методы, ему не нужна обычная база. Ему нужно место, где природа сама подпитывает его вмешательство в цикл жизни и смерти.

Темари почувствовала, как внутри нее закипает решимость. Это было то самое звено, которого им не хватало все эти дни — конкретная локация, точка отсчета, от которой можно было плясать в этом хаосе.

— Обитель Раздора, — повторила она, пробуя название на вкус. — Звучит как вызов. Если его армия там, нам не нужно ждать, пока они сами придут к нашим воротам.

Сикамару посмотрел на нее снизу вверх, и на мгновение в его карих глазах мелькнуло что-то теплое, скрытое за маской обычного сарказма. Он кивнул, сворачивая свиток с осторожностью, присущей человеку, знающему цену информации.

— Нам нужно доложить о находке, — сказал он, но не двинулся с места. — Хотя, если мы отправимся туда раньше официального разрешения, у меня будет гораздо меньше шансов оказаться заваленным бумажной работой в штабе. Как думаешь... риск оправдан?

Темари улыбнулась, впервые за весь вечер чувствуя, как отступает гнетущее напряжение. Она знала, что они оба уже приняли решение, даже если Сикамару предпочитает сначала проговорить его вслух.

— Ты уже решил, Нара. И мы оба знаем, что в этом храме нас ждет конец этой игры, — она уверенно сжала рукоять своего веера. — Пора заканчивать с этим, пока пески не превратились в кладбище.

Они оба замерли в свете тусклых светильников архива, глядя на карту с отмеченным храмом, понимая, что их следующий шаг определит судьбу не только их самих, но и всего, что они пытались защитить. Свиток, подтверждавший их опасения, лежал между ними, став единственным неоспоримым доказательством того, что тьма, скрывавшаяся в тени, теперь получила свое имя и адрес. «Марионетки смерти», часть 3. Фанфик по фэндому Наруто.

Первая зацепка. Марионетки смерти — фанфик по фэндому Наруто | Fanfica

Первая зацепка

Believe It

В Песчаной деревне начинают происходить странные события: мёртвые шиноби возвращаются к жизни, подчиняясь воле таинственного кукловода. Наруто и Гаара становятся свидетелями первого воскрешения. Темари и Сикамару, объединив усилия, пытаются раскрыть личность кукловода и его истинные намерения. Но каждый шаг приближает их к опасной правде, которая может не только разрушить хрупкий мир между деревнями, но и изменить судьбу всего мира шиноби. Смогут ли они остановить марионеточную войну, прежде чем она поглотит всех?

Марионетки смерти — Первая зацепка

Часть 3: Первая зацепка