webAppInput

SceneIdQuery

myProfile

scene

query SceneIdQuery(
  $id: ID!
  $webAppInput: WebAppInput
) {
  myProfile(webAppInput: $webAppInput) {
    ...MyProfile_myProfile
    id
  }
  scene(id: $id) {
    ...Scene_scene
    ...SceneMedias_scene_16LRdq
    id
    order
    rating
    title
    seoTitle
    seoDescription
    isPublished
    isScheduled
    publishedAt
    content
    embeddedMedia {
      mediaId
      state
    }
    story {
      ...Story_story
      id
      isMine
      commentsAccess
    }
    prevScene {
      id
    }
    nextScene {
      id
    }
  }
}

fragment JobInfo_job on AiGenerationJob {
  id
  type
  status
  currentStage
  attemptCount
  maxAttempts
  lastErrorCode
  scheduledAt
}

fragment MediaStatusFields_media on Media {
  id
  status
  generationError
  activeGenerationJob {
    ...JobInfo_job
    currentStage
    id
  }
}

fragment MyProfile_myProfile on User {
  id
  name
  email
  isAdmin
  hasEverPaid
  isEmailConfirmed
  isEmailNotificationEnabled
  isTelegramNotificationEnabled
  isTempPassword
  avatar
  cover
  about
  contacts
  support
  telegramId
  vkId
  availableLimits
  frozenLimits
  urlSlug
  topUpPackages {
    id
    price
    currency
    toBalanceLimits
    bonusLimits
    totalCreditedLimits
    USD
  }
  availablePaymentProviders
  aiGenerationCosts {
    plan {
      size
      cost
    }
    characterSuggest
    ideaExpand
    sceneWrite {
      length
      cost
    }
    mediaGenerate
    animate {
      baseCost
      audioSurcharge
    }
  }
  activeGenerationJobs {
    id
    type
    status
    limitCost
    story {
      id
      authorTitle
    }
  }
}

fragment SceneMedias_scene_16LRdq on Scene {
  id
  story {
    id
  }
  mediaAttachments(viewMode: READ) {
    id
    media {
      ...MediaStatusFields_media
      id
      type
      origin
      previewSrc
      mediaSrc512: mediaSrc(size: 512)
      mediaSrc1024: mediaSrc(size: 1024)
      videoPosterSrc(size: 1024)
      userPrompt
      finalPrompt
      rawPrompt
      mediaAttachments {
        id
        story {
          id
        }
        scene {
          id
        }
        character {
          id
        }
      }
      embeddedInScenes {
        id
      }
    }
  }
  embeddedMedia {
    mediaId
    state
  }
  sceneCharacterStates {
    id
    character {
      id
      name
    }
  }
}

fragment Scene_scene on Scene {
  id
  order
  displayOrder
  title
  rating
  isPublished
  isScheduled
  publishedAt
  minWaitersToPublish
  waitersCount
  readCount
  content
  story {
    id
    isMine
  }
}

fragment Story_story on Story {
  id
  title
  createdAt
  publicDescription
  type
  size
  narrativeType
  rating
  hasCharacters
  status
  isPublished
  isMine
  publishedAt
  likesCount
  favoritesCount
  displayDirection
  plotGenres
  settingGenres
  moods
  tropes
  displayContentWarnings
  sceneAtmospheres
  publishedStats {
    scenesCount
    wordsCount
  }
  author {
    id
    name
    urlSlug
    avatar
  }
  characters {
    id
    name
  }
  fandoms {
    id
    urlSlug
    translation {
      canonicalName
      id
    }
  }
  myState {
    isLiked
    isFavorited
    isWaiting
    id
  }
  lastPublishedScene {
    id
  }
}


Наступило утро, однако в коридорах дома Блэков время словно застыло, окутанное пылью и тяжкими воспоминаниями. Гарри стоял перед галереей портретов, чувствуя, как прохлада старого камня просачивается сквозь подошвы его ботинок, заставляя его сильнее сжать плечи под мантией. Вчерашний разговор с Кикимером оставил в душе странное, надрывное эхо, которое не давало покоя, заставляя искать ответы у тех, кто давным-давно стал частью тишины этого дома.

Перед ним возвышались массивные золоченые рамы, внутри которых, словно в застывшем мире теней, проживали свои бесконечные дни предки семейства Блэков. Цигнус Блэк III, облаченный в безупречный охотничий костюм, пристально наблюдал за юношей, его бледные черты лица казались высеченными из мрамора, а глаза — холодными, как зимнее стекло. Рядом, в соседней раме, в изысканном бальном платье, которое будто тихо шелестело при малейшем движении, замерла Элладора Блэк. Ее взгляд, внимательный и оценивающий, пронзал Гарри насквозь.

Гарри сделал глубокий вдох, стараясь унять трепет в пальцах, и слегка поклонился, как того требовал этикет, о котором он узнал из старых книг, найденных в библиотеке Блэков. Его движения были осознанными, полными усталой решимости, ведь он знал, что без их помощи секрет, хранимый в медальоне, может остаться недосягаемым.

— Почтенные лорд и леди, — произнес он, его голос звучал в тишине коридора неожиданно чисто и ровно, вопреки внутреннему гулу. — Я пришел не с праздными вопросами, а ради дела, которое касается судьбы самого дома Блэков и того, что было утрачено.

Цигнус Блэк III приподнял бровь, его тонкие губы изогнулись в саркастической усмешке, которая едва ли затронула его холодные глаза. Он не спешил отвечать, давая Гарри почувствовать всю тяжесть их многовекового молчания.

— Мальчик? — наконец произнес Цигнус, и в его голосе прозвучало высокомерие, пропитанное ядом крови. — Ты смеешь тревожить наш покой? Твоя мантия потерта, а в глазах читается замешательство тех, кто не знает своего места в великом древе магов. По какому праву ты требуешь нашего внимания? Назови свое имя и докажи, что ты понимаешь, с кем говоришь, прежде чем мы сочтем твой визит дерзостью.

Элладора Блэк, сохраняя благородную осанку, чуть наклонила голову в сторону, изучая неровную строчку на его одежде и глубокий шрам на лбу, который был виден даже сквозь растрепанные черные волосы. Она не проявляла такой явной враждебности, как Цигнус, но в выражении ее лица было нечто более жесткое — холодное любопытство ценителя, перед которым поставили предмет сомнительной ценности.

— Его статус вызывает вопросы, Цигнус, — пропела она, и ее голос, вежливый, но с отчетливыми металлическими нотками, заставил Гарри стиснуть зубы. — Он выглядит как выходец из тех кругов, что не придают значения чистоте своих намерений и родословной. Скажи нам, юноша: что привело тебя в эти залы, где каждый камень пропитан кровью, чье значение ты, возможно, никогда не сможешь оценить?

Гарри почувствовал, как к лицу приливает жар, но он не допустил, чтобы раздражение взяло верх. Он вспомнил Регулуса, вспомнил то, как эльф рыдал над воспоминаниями о своем хозяине, и это помогло ему сохранить спокойствие. Он должен был быть честен — не перед ними, а перед тем, что он нес внутри себя.

— Я пришел сюда потому, что знаю правду о Регулусе Блэке, — тихо произнес Гарри, глядя прямо в глаза Цигнусу. — Я знаю, что он сделал. Он не был тем, кого можно судить по меркам чистоты крови, которую вы так превозносите. Он пошел на то, на что не решился никто из вас — он пожертвовал своей жизнью, чтобы противостоять злу, которое пожирало этот мир. Он осознал, что доброта сердца, желание спасти слабого, важнее любого титула или сословного предрассудка.

В галерее внезапно воцарилась гнетущая тишина. Слова, произнесенные Гарри, повисли в воздухе, словно заклинание, сдерживающее дыхание самой вечности.

Цигнус Блэк III замер, его лицо на мгновение дрогнуло, выдавая скрытое под слоями гордости потрясение. Элладора Блэк, напротив, выпрямилась еще сильнее, ее руки в изящных перчатках сжались на складках платья, а взгляд, до того холодный, наполнился странным, горьким вниманием.

— Ты говоришь о жертве Регулуса? — вопрос Цигнуса был сухим, лишенным прежнего высокомерия, словно он пытался ухватиться за осязаемую истину. — Ты понимаешь цену этого слова, мальчишка? Самопожертвование не является слабостью ума, это акт невероятной, почти безумной воли.

— Я принес с собой медальон, который он хотел уничтожить, — Гарри медленно достал предмет из кармана, чувствуя его тяжесть — проклятую, неприятную холодность, исходящую от золота. — Я видел, как страдал Кикимер. Я видел его преданность, которая была больше, чем любая кровная связь. Регулус дал мне понять, что искупление возможно через дело, а не через происхождение. Я здесь, чтобы закончить его путь.

Он протянул руку, раскрывая ладонь с медальоном, и два портрета начали совещаться. Они говорили шепотом, голосами, напоминающими шуршание сухих листьев, их фигуры меняли позы, отражая смятение и осторожность, которые медленно сменялись чем-то иным.

Элладора Блэк наконец посмотрела на него иначе — без насмешки, с глубоким, проницательным интересом. В ее глазах, полных теней прошлого, промелькнуло что-то похожее на признание.

— Если ты готов нести это бремя ради того, кто доказал свою преданность даже за пределами жизни, — медленно произнесла она, чьё лицо приобрело выражение странной мягкости, — то ты пришел по адресу, Гарри Поттер.

Она переглянулась с Цигнусом, чей взгляд теперь был направлен не на одежду Гарри, а на его глаза, в которых не было ни капли той спеси, что они ожидали увидеть. Цигнус сделал едва заметный жест головой, словно подписываясь под словами Элладоры.

— Кровь не делает нас героями, — произнес он, чуть склонившись к раме, будто приглашая Гарри сократить дистанцию между миром живых и миром теней. — Но действия, продиктованные чистым порывом души, способны разрушить самые прочные цепи. Мы готовы дать тебе ту подсказку, которую ты ищешь, ибо ты показал нам, что доброта твоего сердца стоит выше всей нашей древней и гордой истории.

Наступило утро, однако в коридорах дома Блэков время словно застыло, окутанное пылью и тяжкими воспоминаниями. Гарри стоял перед галереей портретов, чувствуя, как прохлада старого камня просачивается сквозь подошвы его ботинок, заставляя его сильнее сжать плечи под мантией. Вчерашний разговор с Кикимером оставил в душе странное, надрывное эхо, которое не давало покоя, заставляя искать ответы у тех, кто давным-давно стал частью тишины этого дома.

Перед ним возвышались массивные золоченые рамы, внутри которых, словно в застывшем мире теней, проживали свои бесконечные дни предки семейства Блэков. Цигнус Блэк III, облаченный в безупречный охотничий костюм, пристально наблюдал за юношей, его бледные черты лица казались высеченными из мрамора, а глаза — холодными, как зимнее стекло. Рядом, в соседней раме, в изысканном бальном платье, которое будто тихо шелестело при малейшем движении, замерла Элладора Блэк. Ее взгляд, внимательный и оценивающий, пронзал Гарри насквозь.

Гарри сделал глубокий вдох, стараясь унять трепет в пальцах, и слегка поклонился, как того требовал этикет, о котором он узнал из старых книг, найденных в библиотеке Блэков. Его движения были осознанными, полными усталой решимости, ведь он знал, что без их помощи секрет, хранимый в медальоне, может остаться недосягаемым.

— Почтенные лорд и леди, — произнес он, его голос звучал в тишине коридора неожиданно чисто и ровно, вопреки внутреннему гулу. — Я пришел не с праздными вопросами, а ради дела, которое касается судьбы самого дома Блэков и того, что было утрачено.

Цигнус Блэк III приподнял бровь, его тонкие губы изогнулись в саркастической усмешке, которая едва ли затронула его холодные глаза. Он не спешил отвечать, давая Гарри почувствовать всю тяжесть их многовекового молчания.

— Мальчик? — наконец произнес Цигнус, и в его голосе прозвучало высокомерие, пропитанное ядом крови. — Ты смеешь тревожить наш покой? Твоя мантия потерта, а в глазах читается замешательство тех, кто не знает своего места в великом древе магов. По какому праву ты требуешь нашего внимания? Назови свое имя и докажи, что ты понимаешь, с кем говоришь, прежде чем мы сочтем твой визит дерзостью.

Элладора Блэк, сохраняя благородную осанку, чуть наклонила голову в сторону, изучая неровную строчку на его одежде и глубокий шрам на лбу, который был виден даже сквозь растрепанные черные волосы. Она не проявляла такой явной враждебности, как Цигнус, но в выражении ее лица было нечто более жесткое — холодное любопытство ценителя, перед которым поставили предмет сомнительной ценности.

— Его статус вызывает вопросы, Цигнус, — пропела она, и ее голос, вежливый, но с отчетливыми металлическими нотками, заставил Гарри стиснуть зубы. — Он выглядит как выходец из тех кругов, что не придают значения чистоте своих намерений и родословной. Скажи нам, юноша: что привело тебя в эти залы, где каждый камень пропитан кровью, чье значение ты, возможно, никогда не сможешь оценить?

Гарри почувствовал, как к лицу приливает жар, но он не допустил, чтобы раздражение взяло верх. Он вспомнил Регулуса, вспомнил то, как эльф рыдал над воспоминаниями о своем хозяине, и это помогло ему сохранить спокойствие. Он должен был быть честен — не перед ними, а перед тем, что он нес внутри себя.

— Я пришел сюда потому, что знаю правду о Регулусе Блэке, — тихо произнес Гарри, глядя прямо в глаза Цигнусу. — Я знаю, что он сделал. Он не был тем, кого можно судить по меркам чистоты крови, которую вы так превозносите. Он пошел на то, на что не решился никто из вас — он пожертвовал своей жизнью, чтобы противостоять злу, которое пожирало этот мир. Он осознал, что доброта сердца, желание спасти слабого, важнее любого титула или сословного предрассудка.

В галерее внезапно воцарилась гнетущая тишина. Слова, произнесенные Гарри, повисли в воздухе, словно заклинание, сдерживающее дыхание самой вечности.

Цигнус Блэк III замер, его лицо на мгновение дрогнуло, выдавая скрытое под слоями гордости потрясение. Элладора Блэк, напротив, выпрямилась еще сильнее, ее руки в изящных перчатках сжались на складках платья, а взгляд, до того холодный, наполнился странным, горьким вниманием.

— Ты говоришь о жертве Регулуса? — вопрос Цигнуса был сухим, лишенным прежнего высокомерия, словно он пытался ухватиться за осязаемую истину. — Ты понимаешь цену этого слова, мальчишка? Самопожертвование не является слабостью ума, это акт невероятной, почти безумной воли.

— Я принес с собой медальон, который он хотел уничтожить, — Гарри медленно достал предмет из кармана, чувствуя его тяжесть — проклятую, неприятную холодность, исходящую от золота. — Я видел, как страдал Кикимер. Я видел его преданность, которая была больше, чем любая кровная связь. Регулус дал мне понять, что искупление возможно через дело, а не через происхождение. Я здесь, чтобы закончить его путь.

Он протянул руку, раскрывая ладонь с медальоном, и два портрета начали совещаться. Они говорили шепотом, голосами, напоминающими шуршание сухих листьев, их фигуры меняли позы, отражая смятение и осторожность, которые медленно сменялись чем-то иным.

Элладора Блэк наконец посмотрела на него иначе — без насмешки, с глубоким, проницательным интересом. В ее глазах, полных теней прошлого, промелькнуло что-то похожее на признание.

— Если ты готов нести это бремя ради того, кто доказал свою преданность даже за пределами жизни, — медленно произнесла она, чьё лицо приобрело выражение странной мягкости, — то ты пришел по адресу, Гарри Поттер.

Она переглянулась с Цигнусом, чей взгляд теперь был направлен не на одежду Гарри, а на его глаза, в которых не было ни капли той спеси, что они ожидали увидеть. Цигнус сделал едва заметный жест головой, словно подписываясь под словами Элладоры.

— Кровь не делает нас героями, — произнес он, чуть склонившись к раме, будто приглашая Гарри сократить дистанцию между миром живых и миром теней. — Но действия, продиктованные чистым порывом души, способны разрушить самые прочные цепи. Мы готовы дать тебе ту подсказку, которую ты ищешь, ибо ты показал нам, что доброта твоего сердца стоит выше всей нашей древней и гордой истории. «Последняя воля Кикимера», часть 4. Фанфик по фэндому Гарри Поттер.

Совет в галерее. Последняя воля Кикимера — фанфик по фэндому Гарри Поттер | Fanfica

Совет в галерее

Mischief Managed

Кикимер, домовой эльф Блэков, хранит верность не новому хозяину, а памяти погибшего Регулуса. Он тайно продолжает его дело — уничтожение крестражей Волан-де-Морта. Но когда Гарри и Рон находят в доме на площади Гриммо не только фальшивый медальон, но и древнее заклинание, эльфу приходится выбирать: подчиниться закону магии или довериться чистоте сердца. Сможет ли доброта победить предрассудки?

Последняя воля Кикимера — Совет в галерее

Часть 4: Совет в галерее