webAppInput

SceneIdQuery

myProfile

scene

query SceneIdQuery(
  $id: ID!
  $webAppInput: WebAppInput
) {
  myProfile(webAppInput: $webAppInput) {
    ...MyProfile_myProfile
    id
  }
  scene(id: $id) {
    ...Scene_scene
    ...SceneMedias_scene
    id
    order
    rating
    title
    seoTitle
    seoDescription
    isPublished
    isScheduled
    publishedAt
    content
    story {
      ...Story_story
      id
      isMine
      commentsAccess
    }
    prevScene {
      id
    }
    nextScene {
      id
    }
  }
}

fragment MyProfile_myProfile on User {
  id
  name
  email
  isAdmin
  hasEverPaid
  isEmailConfirmed
  isEmailNotificationEnabled
  isTelegramNotificationEnabled
  isTempPassword
  avatar
  cover
  about
  contacts
  support
  telegramId
  vkId
  availableLimits
  frozenLimits
  urlSlug
  topUpPackages {
    id
    price
    currency
    toBalanceLimits
    bonusLimits
    totalCreditedLimits
    USD
  }
  availablePaymentProviders
  aiGenerationCosts {
    plan {
      size
      cost
    }
    characterSuggest
    ideaExpand
    sceneWrite {
      length
      cost
    }
    mediaGenerate
    videoGenerate
  }
  activeGenerationJobs {
    id
    type
    status
    story {
      id
      authorTitle
    }
  }
}

fragment SceneMedias_scene on Scene {
  id
  story {
    id
  }
  mediaAttachments {
    id
    media {
      id
      type
      origin
      status
      previewSrc
      mediaSrc512: mediaSrc(size: 512)
      mediaSrc1024: mediaSrc(size: 1024)
      videoPosterSrc(size: 1024)
      generationError
      userPrompt
      finalPrompt
      rawPrompt
      activeGenerationJob {
        status
        currentStage
        id
      }
      mediaAttachments {
        id
        story {
          id
        }
        scene {
          id
        }
        character {
          id
        }
      }
      embeddedInScenes {
        id
      }
    }
  }
  sceneCharacterStates {
    id
    character {
      id
      name
    }
  }
}

fragment Scene_scene on Scene {
  id
  order
  displayOrder
  title
  rating
  isPublished
  isScheduled
  publishedAt
  minWaitersToPublish
  waitersCount
  readCount
  content
  story {
    id
    isMine
  }
}

fragment Story_story on Story {
  id
  title
  publicDescription
  type
  size
  narrativeType
  rating
  hasCharacters
  status
  isPublished
  isMine
  publishedAt
  likesCount
  favoritesCount
  displayDirection
  plotGenres
  settingGenres
  moods
  tropes
  displayContentWarnings
  sceneAtmospheres
  publishedStats {
    scenesCount
    wordsCount
  }
  author {
    id
    name
    urlSlug
    avatar
  }
  characters {
    id
    name
  }
  fandoms {
    id
    urlSlug
    translation {
      canonicalName
      id
    }
  }
  myState {
    isLiked
    isFavorited
    isWaiting
    id
  }
  lastPublishedScene {
    id
  }
}


Полумрак комнаты на площади Гриммо, 12, казалось, сгустился, впитывая в себя не только пыль веков, но и тяжёлые, невесомые мысли Гарри. Он сидел на грубом персидском ковре, истончившемся под тяжёлой мебелью, и пальцами, чуть дрожащими, перелистывал пожелтевшие страницы дневника. Он был тёплым в его руках, словно хранил ещё последние отзвуки жизни своего владельца. Мягкий свет, пробивавшийся сквозь густые, запылённые шторы, падал на потрескавшуюся кожаную обложку, выявляя едва заметные царапины, каждая из которых, казалось, хранила свою историю. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, чернил и чего-то неуловимо горького, напоминающего о пережитом Сириусом. Гарри поднял голову, когда дверь его комнаты тихо скрипнула, нарушая торжественную тишину.

В проёме стояли Гермиона и Рон. На их лицах были написаны беспокойство и осторожное любопытство. Они не успели сказать ни слова, как Гарри уже шагнул вперёд, протягивая дневник.

«Я нашёл это», — его голос был хриплым, словно он не произносил ничего, кроме шёпота, долгие месяцы. — «Это дневник Сириуса».

Гермиона подошла ближе, её карие глаза внимательно изучали старую книгу, словно пытаясь разгадать её тайны ещё до того, как Гарри откроет её. Она склонилась, чтобы лучше рассмотреть обложку, затем перевела взгляд на Гарри, её брови слегка приподнялись.

«Дневник? Гарри, ты уверен, что стоит?» — в её голосе звучали привычная осторожность и забота, но проскальзывало и неудержимое желание узнать больше.

Рон, стоявший рядом, выглядел несколько неуверенно. Он переминался с ноги на ногу, его рыжие волосы казались особенно яркими в тусклом свете. Он сжал кулаки, но тут же разжал их, не зная, как реагировать. В его глазах читалось смешанное чувство сочувствия к Гарри и неловкости от вторжения в столь личное пространство.

«Я хочу, чтобы вы знали», — твёрдо сказал Гарри, хотя внутри него бушевала буря эмоций. Грусть по дяде, который так и остался для него во многом загадкой, смешивалась с отчаянной надеждой найти в этих записях хоть что-то, что помогло бы понять его, объяснить его поступки, его прошлое. — «Я не могу… не могу просто хранить это в себе».

Он аккуратно, словно боясь повредить, положил дневник на ближайший столик, покрытый слоем пыли, который теперь расходился трещинами от прикосновения. Мелкие частички поднялись в воздух, закружившись в луче света, напоминая о хрупкости времени и памяти.

«Давай посмотрим», — Гермиона протянула руку и осторожно прикоснулась к обложке. Её пальцы, обычно такие быстрые и уверенные, теперь двигались медленно, почти благоговейно. Она подняла взгляд на Гарри, и в её глазах он увидел одновременно и сомнение, и решимость. — «Только так мы сможем…»

Рон кивнул, его скептицизм, кажется, начал отступать под натиском общего настроения. Он встал рядом с Гермионой, его взгляд прикован к дневнику. Даже его обычное нетерпение куда-то исчезло, сменившись глубокой сосредоточенностью.

Гарри медленно открыл дневник. Первая страница оказалась пустой, только чуть пожелтевшей, с нежными следами чернил, словно кто-то забыл что-то написать. Он перелистнул дальше. Строки, выведенные рукой Сириуса, появились перед ними, чёткие и разборчивые, несмотря на древность бумаги. Это был не тот поспешный, небрежный почерк, который Гарри знал по нескольким письмам. Здесь каждая буква была выверена, каждое слово стояло на своём месте.

«Начало…» — прошептала Гермиона, наклонившись ещё ближе. Её нос почти касался страницы. — «Кажется, он начал писать его ещё до…»

«Давай, Гарри, читай», — подтолкнул её Рон, его голос звучал тихо, но с явным предвкушением.

Гарри сосредоточился. Он начал читать вслух, его голос сначала неуверенный, потом постепенно набирающий силу, когда он погружался в слова, принадлежавшие когда-то его крестному. Слова, которые могли бы изменить всё.

«28 мая. Ночь. Снова в этой крошечной келье. Опять одна…» — его голос дрогнул на последнем слове. Воздух в комнате стал ещё плотнее, словно каждый вдох был наполнен тревогой.

Гермиона непроизвольно выдохнула. Её глаза расширились, она быстро посмотрела на Гарри, а затем снова на строки.

«Келья? Гарри, это… это пишет он об Азкабане?» — её вопрос был скорее утверждением, в котором звучало огромное удивление.

Гарри кивнул, его сердце сжалось. Он почувствовал, как шершавая бумага дневника словно оживает под его пальцами, пропитанная болью и отчаянием Сириуса. Он видел себя в этой келье, ощущал холод камня, слышал отголоски криков несчастных узников, хотя сам никогда там не был. Всё это было так далеко от его понимания, так чуждо.

«Тяжело, да?» — пробормотал Рон, его лицо выражало искреннее сострадание. — «Но… он пишет не о том, как его оправдать, да? Не о том, как он невиновен?»

«Подожди», — сказал Гарри, его палец скользнул дальше по странице. — «Тут дальше…»

Он продолжил читать, его голос стал более ровным, несмотря на внутреннее смятение. Слова Сириуса описывали не трагедию, а план. Подробный, продуманный, удивительный план побега.

«…не могу больше ждать. Пора действовать. Луна в полной силе, это наш шанс. Я нашёл способ…»

Гарри замолчал на мгновение, перечитывая одну строчку, словно не веря своим глазам. Перед ним открывался давно забытый мир, полный опасностей и отчаяния, но также решимости и надежды. Он почувствовал, как в груди зарождается странное чувство — смесь восхищения и неверия. Этот человек, которого он знал так мало, но любил так сильно, каким-то образом смог спланировать невозможное.

«Что нашёл?» — Гермиона нетерпеливо наклонилась, её взгляд метался по строкам, словно она пытаясь прочитать их сквозь пальцы Гарри.

«Он пишет…» — Гарри прокашлялся, чтобы голос звучал увереннее. — «Он пишет о том, как подкупить охранников. О том, как использовать…» Он запнулся, ища нужные слова. — «Как использовать переход через болота. Там, где они не ожидают».

Рон присвистнул. Его лицо выражало полное изумление. Он приблизился, его глаза расширились от удивления, когда он вглядывался в строки, написанные рукой его друга, ставшего для него чем-то вроде семьи.

«Болот… Гарри, это же… это почти невозможно! Никто не смог сбежать из Азкабана!» — его голос дрожал от неверия. Он посмотрел на Гарри, потом на Гермиону, словно ища подтверждения своим мыслям.

«Он пишет о том, что один из охранников…» — Гарри читал дальше, слова складывались в картину, настолько невероятную, что захватывало дух. — «…давно потерял жену. И он готов… он готов помочь за сведения о ней. Сириус утверждает, что у него есть какая-то информация».

«Информация?» — Гермиона прищурилась. — «Какая информация? Он знал что-то о смерти жены охранника? Но как?»

Она взяла дневник из рук Гарри, её пальцы теперь касались бумаги увереннее, хотя и с явным трепетом. Она начала быстро перелистывать страницы, её глаза сканировали написанное с профессиональной скоростью. Рон, уже не в силах удержаться, тоже заглянул через её плечо, пытаясь уловить каждую деталь.

«Вот!» — воскликнула Гермиона, остановившись на одной из страниц. — «Вот здесь он пишет, что знает, где её держали. И кто её убил. Он говорит, что это был…»

Она нахмурилась, её губы сложились в тонкую линию. Её взгляд стал ещё более напряжённым, когда она читала. Её волосы, обычно такие аккуратные, слегка растрепались от волнения.

«Это… это просто невероятно», — прошептала она, её голос был едва слышен.

«Что невероятно?» — нетерпеливо спросил Рон, его взгляд метался между Гермионой и дневником. — «Говори же!»

«Он пишет, что знал, что именно этот охранник, — начала Гермиона, её голос звучал тихо, но твёрдо, — что именно он был влюблён в жену… другого охранника. И что он сам…»

Она умолкла, её губы расплылись в недоумении. Она перевела взгляд на Гарри, потом снова на дневник.

«Он говорит, что он сам её убил. И что он спрятал тело…» — Гермиона замерла, прежде чем закончить.

«Где?» — одновременно спросил Гарри и Рон.

«Где-то… тут написано… где-то недалеко от Азкабана. В одном из старых маяков».

Гарри смотрел на дневник, потом на друзей. Его разум отказывался принимать эти детали. Это было слишком похоже на приключенческий роман, чтобы быть правдой. Но это были слова Сириуса, написанные его собственной рукой. Это была его реальность, пережитая им, запечатлённая на этих страницах.

«Он… он действительно это всё спланировал?» — вопрос Рона повис в воздухе, не получая ответа. Он смотрел на Гарри, ожидая хоть какого-то подтверждения, но Гарри просто молчал, его зелёные глаза были устремлены на дневник, словно в попытке прочесть ещё больше, понять ещё глубже.

«Это… это просто фантастика», — промямлил Рон, его лицо выражало смесь страха и восхищения. — «Он был гением. Настоящим гением».

Гермиона тоже молчала, её пальцы медленно скользили по строкам, её взгляд был прикован к словам, которые казались одновременно невероятными и тревожно правдоподобными. Она подняла голову, встретилась взглядом с Гарри, и в её глазах прочиталось то же самое, что он сам испытывал: глубокое удивление, смешанное с недоверием к прочитанному, к человеку, который выбрал этот путь, к человеку, который смог осуществить такое.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом старых страниц и медленным, неровным дыханием троих друзей. Все они смотрели на дневник, на эти чёрные буквы на белом фоне, и чувствовали, как перед ними открывается нечто большее, чем просто история побега. Открывается целый мир, полный тайн, отчаяния и невероятной решимости, мир, который они только начинали постигать.

Полумрак комнаты на площади Гриммо, 12, казалось, сгустился, впитывая в себя не только пыль веков, но и тяжёлые, невесомые мысли Гарри. Он сидел на грубом персидском ковре, истончившемся под тяжёлой мебелью, и пальцами, чуть дрожащими, перелистывал пожелтевшие страницы дневника. Он был тёплым в его руках, словно хранил ещё последние отзвуки жизни своего владельца. Мягкий свет, пробивавшийся сквозь густые, запылённые шторы, падал на потрескавшуюся кожаную обложку, выявляя едва заметные царапины, каждая из которых, казалось, хранила свою историю. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, чернил и чего-то неуловимо горького, напоминающего о пережитом Сириусом. Гарри поднял голову, когда дверь его комнаты тихо скрипнула, нарушая торжественную тишину.

В проёме стояли Гермиона и Рон. На их лицах были написаны беспокойство и осторожное любопытство. Они не успели сказать ни слова, как Гарри уже шагнул вперёд, протягивая дневник.

«Я нашёл это», — его голос был хриплым, словно он не произносил ничего, кроме шёпота, долгие месяцы. — «Это дневник Сириуса».

Гермиона подошла ближе, её карие глаза внимательно изучали старую книгу, словно пытаясь разгадать её тайны ещё до того, как Гарри откроет её. Она склонилась, чтобы лучше рассмотреть обложку, затем перевела взгляд на Гарри, её брови слегка приподнялись.

«Дневник? Гарри, ты уверен, что стоит?» — в её голосе звучали привычная осторожность и забота, но проскальзывало и неудержимое желание узнать больше.

Рон, стоявший рядом, выглядел несколько неуверенно. Он переминался с ноги на ногу, его рыжие волосы казались особенно яркими в тусклом свете. Он сжал кулаки, но тут же разжал их, не зная, как реагировать. В его глазах читалось смешанное чувство сочувствия к Гарри и неловкости от вторжения в столь личное пространство.

«Я хочу, чтобы вы знали», — твёрдо сказал Гарри, хотя внутри него бушевала буря эмоций. Грусть по дяде, который так и остался для него во многом загадкой, смешивалась с отчаянной надеждой найти в этих записях хоть что-то, что помогло бы понять его, объяснить его поступки, его прошлое. — «Я не могу… не могу просто хранить это в себе».

Он аккуратно, словно боясь повредить, положил дневник на ближайший столик, покрытый слоем пыли, который теперь расходился трещинами от прикосновения. Мелкие частички поднялись в воздух, закружившись в луче света, напоминая о хрупкости времени и памяти.

«Давай посмотрим», — Гермиона протянула руку и осторожно прикоснулась к обложке. Её пальцы, обычно такие быстрые и уверенные, теперь двигались медленно, почти благоговейно. Она подняла взгляд на Гарри, и в её глазах он увидел одновременно и сомнение, и решимость. — «Только так мы сможем…»

Рон кивнул, его скептицизм, кажется, начал отступать под натиском общего настроения. Он встал рядом с Гермионой, его взгляд прикован к дневнику. Даже его обычное нетерпение куда-то исчезло, сменившись глубокой сосредоточенностью.

Гарри медленно открыл дневник. Первая страница оказалась пустой, только чуть пожелтевшей, с нежными следами чернил, словно кто-то забыл что-то написать. Он перелистнул дальше. Строки, выведенные рукой Сириуса, появились перед ними, чёткие и разборчивые, несмотря на древность бумаги. Это был не тот поспешный, небрежный почерк, который Гарри знал по нескольким письмам. Здесь каждая буква была выверена, каждое слово стояло на своём месте.

«Начало…» — прошептала Гермиона, наклонившись ещё ближе. Её нос почти касался страницы. — «Кажется, он начал писать его ещё до…»

«Давай, Гарри, читай», — подтолкнул её Рон, его голос звучал тихо, но с явным предвкушением.

Гарри сосредоточился. Он начал читать вслух, его голос сначала неуверенный, потом постепенно набирающий силу, когда он погружался в слова, принадлежавшие когда-то его крестному. Слова, которые могли бы изменить всё.

«28 мая. Ночь. Снова в этой крошечной келье. Опять одна…» — его голос дрогнул на последнем слове. Воздух в комнате стал ещё плотнее, словно каждый вдох был наполнен тревогой.

Гермиона непроизвольно выдохнула. Её глаза расширились, она быстро посмотрела на Гарри, а затем снова на строки.

«Келья? Гарри, это… это пишет он об Азкабане?» — её вопрос был скорее утверждением, в котором звучало огромное удивление.

Гарри кивнул, его сердце сжалось. Он почувствовал, как шершавая бумага дневника словно оживает под его пальцами, пропитанная болью и отчаянием Сириуса. Он видел себя в этой келье, ощущал холод камня, слышал отголоски криков несчастных узников, хотя сам никогда там не был. Всё это было так далеко от его понимания, так чуждо.

«Тяжело, да?» — пробормотал Рон, его лицо выражало искреннее сострадание. — «Но… он пишет не о том, как его оправдать, да? Не о том, как он невиновен?»

«Подожди», — сказал Гарри, его палец скользнул дальше по странице. — «Тут дальше…»

Он продолжил читать, его голос стал более ровным, несмотря на внутреннее смятение. Слова Сириуса описывали не трагедию, а план. Подробный, продуманный, удивительный план побега.

«…не могу больше ждать. Пора действовать. Луна в полной силе, это наш шанс. Я нашёл способ…»

Гарри замолчал на мгновение, перечитывая одну строчку, словно не веря своим глазам. Перед ним открывался давно забытый мир, полный опасностей и отчаяния, но также решимости и надежды. Он почувствовал, как в груди зарождается странное чувство — смесь восхищения и неверия. Этот человек, которого он знал так мало, но любил так сильно, каким-то образом смог спланировать невозможное.

«Что нашёл?» — Гермиона нетерпеливо наклонилась, её взгляд метался по строкам, словно она пытаясь прочитать их сквозь пальцы Гарри.

«Он пишет…» — Гарри прокашлялся, чтобы голос звучал увереннее. — «Он пишет о том, как подкупить охранников. О том, как использовать…» Он запнулся, ища нужные слова. — «Как использовать переход через болота. Там, где они не ожидают».

Рон присвистнул. Его лицо выражало полное изумление. Он приблизился, его глаза расширились от удивления, когда он вглядывался в строки, написанные рукой его друга, ставшего для него чем-то вроде семьи.

«Болот… Гарри, это же… это почти невозможно! Никто не смог сбежать из Азкабана!» — его голос дрожал от неверия. Он посмотрел на Гарри, потом на Гермиону, словно ища подтверждения своим мыслям.

«Он пишет о том, что один из охранников…» — Гарри читал дальше, слова складывались в картину, настолько невероятную, что захватывало дух. — «…давно потерял жену. И он готов… он готов помочь за сведения о ней. Сириус утверждает, что у него есть какая-то информация».

«Информация?» — Гермиона прищурилась. — «Какая информация? Он знал что-то о смерти жены охранника? Но как?»

Она взяла дневник из рук Гарри, её пальцы теперь касались бумаги увереннее, хотя и с явным трепетом. Она начала быстро перелистывать страницы, её глаза сканировали написанное с профессиональной скоростью. Рон, уже не в силах удержаться, тоже заглянул через её плечо, пытаясь уловить каждую деталь.

«Вот!» — воскликнула Гермиона, остановившись на одной из страниц. — «Вот здесь он пишет, что знает, где её держали. И кто её убил. Он говорит, что это был…»

Она нахмурилась, её губы сложились в тонкую линию. Её взгляд стал ещё более напряжённым, когда она читала. Её волосы, обычно такие аккуратные, слегка растрепались от волнения.

«Это… это просто невероятно», — прошептала она, её голос был едва слышен.

«Что невероятно?» — нетерпеливо спросил Рон, его взгляд метался между Гермионой и дневником. — «Говори же!»

«Он пишет, что знал, что именно этот охранник, — начала Гермиона, её голос звучал тихо, но твёрдо, — что именно он был влюблён в жену… другого охранника. И что он сам…»

Она умолкла, её губы расплылись в недоумении. Она перевела взгляд на Гарри, потом снова на дневник.

«Он говорит, что он сам её убил. И что он спрятал тело…» — Гермиона замерла, прежде чем закончить.

«Где?» — одновременно спросил Гарри и Рон.

«Где-то… тут написано… где-то недалеко от Азкабана. В одном из старых маяков».

Гарри смотрел на дневник, потом на друзей. Его разум отказывался принимать эти детали. Это было слишком похоже на приключенческий роман, чтобы быть правдой. Но это были слова Сириуса, написанные его собственной рукой. Это была его реальность, пережитая им, запечатлённая на этих страницах.

«Он… он действительно это всё спланировал?» — вопрос Рона повис в воздухе, не получая ответа. Он смотрел на Гарри, ожидая хоть какого-то подтверждения, но Гарри просто молчал, его зелёные глаза были устремлены на дневник, словно в попытке прочесть ещё больше, понять ещё глубже.

«Это… это просто фантастика», — промямлил Рон, его лицо выражало смесь страха и восхищения. — «Он был гением. Настоящим гением».

Гермиона тоже молчала, её пальцы медленно скользили по строкам, её взгляд был прикован к словам, которые казались одновременно невероятными и тревожно правдоподобными. Она подняла голову, встретилась взглядом с Гарри, и в её глазах прочиталось то же самое, что он сам испытывал: глубокое удивление, смешанное с недоверием к прочитанному, к человеку, который выбрал этот путь, к человеку, который смог осуществить такое.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом старых страниц и медленным, неровным дыханием троих друзей. Все они смотрели на дневник, на эти чёрные буквы на белом фоне, и чувствовали, как перед ними открывается нечто большее, чем просто история побега. Открывается целый мир, полный тайн, отчаяния и невероятной решимости, мир, который они только начинали постигать. «Тайна дневника Сириуса», часть 2. Фанфик по фэндому Гарри Поттер.

Первые строки дневника. Тайна дневника Сириуса — фанфик по фэндому Гарри Поттер | Fanfica

Первые строки дневника

Mischief Managed

После гибели Сириуса Блэка в Отделе Тайн Гарри Поттер находит среди его вещей старый дневник. Записи обещают план побега из Азкабана — ключ к спасению, которого Гарри так ждал. Но заклинания из дневника не работают. Подделка. Кто-то опередил Гарри, подменив память о Сириусе ловушкой. И теперь каждый шаг в расследовании приближает не только к истине, но и к новой опасности. Что скрывает фальшивый дневник? И кому выгодно, чтобы Гарри узнал правду?

Тайна дневника Сириуса — Первые строки дневника

Часть 2: Первые строки дневника