webAppInput

SceneIdQuery

myProfile

scene

query SceneIdQuery(
  $id: ID!
  $webAppInput: WebAppInput
) {
  myProfile(webAppInput: $webAppInput) {
    ...MyProfile_myProfile
    id
  }
  scene(id: $id) {
    ...Scene_scene
    ...SceneMedias_scene
    id
    order
    rating
    title
    seoTitle
    seoDescription
    isPublished
    isScheduled
    publishedAt
    content
    story {
      ...Story_story
      id
      isMine
      commentsAccess
    }
    prevScene {
      id
    }
    nextScene {
      id
    }
  }
}

fragment MyProfile_myProfile on User {
  id
  name
  email
  isAdmin
  hasEverPaid
  isEmailConfirmed
  isEmailNotificationEnabled
  isTelegramNotificationEnabled
  isTempPassword
  avatar
  cover
  about
  contacts
  support
  telegramId
  vkId
  availableLimits
  frozenLimits
  urlSlug
  topUpPackages {
    id
    price
    currency
    toBalanceLimits
    bonusLimits
    totalCreditedLimits
    USD
  }
  availablePaymentProviders
  aiGenerationCosts {
    plan {
      size
      cost
    }
    characterSuggest
    ideaExpand
    sceneWrite {
      length
      cost
    }
    mediaGenerate
    videoGenerate
  }
  activeGenerationJobs {
    id
    type
    status
    story {
      id
      authorTitle
    }
  }
}

fragment SceneMedias_scene on Scene {
  id
  story {
    id
  }
  mediaAttachments {
    id
    media {
      id
      type
      origin
      status
      previewSrc
      mediaSrc512: mediaSrc(size: 512)
      mediaSrc1024: mediaSrc(size: 1024)
      videoPosterSrc(size: 1024)
      generationError
      userPrompt
      finalPrompt
      rawPrompt
      activeGenerationJob {
        status
        currentStage
        id
      }
      mediaAttachments {
        id
        story {
          id
        }
        scene {
          id
        }
        character {
          id
        }
      }
      embeddedInScenes {
        id
      }
    }
  }
  sceneCharacterStates {
    id
    character {
      id
      name
    }
  }
}

fragment Scene_scene on Scene {
  id
  order
  displayOrder
  title
  rating
  isPublished
  isScheduled
  publishedAt
  minWaitersToPublish
  waitersCount
  readCount
  content
  story {
    id
    isMine
  }
}

fragment Story_story on Story {
  id
  title
  publicDescription
  type
  size
  narrativeType
  rating
  hasCharacters
  status
  isPublished
  isMine
  publishedAt
  likesCount
  favoritesCount
  displayDirection
  plotGenres
  settingGenres
  moods
  tropes
  displayContentWarnings
  sceneAtmospheres
  publishedStats {
    scenesCount
    wordsCount
  }
  author {
    id
    name
    urlSlug
    avatar
  }
  characters {
    id
    name
  }
  fandoms {
    id
    urlSlug
    translation {
      canonicalName
      id
    }
  }
  myState {
    isLiked
    isFavorited
    isWaiting
    id
  }
  lastPublishedScene {
    id
  }
}


Спустя несколько часов томительного ожидания, наполненного лишь едким запахом портовой соли и гнилых досок, пространство внутри склада замерло. Воздух здесь казался тяжелым, насыщенным влагой и предчувствием надвигающейся катастрофы. Бэтмен отделился от глубокой черноты дальнего угла, где даже свет луны, пробивавшийся сквозь разбитые зенитные окна, превращался в безжизненный пепел. Каждый его шаг по бетонному полу был почти бесшумным, несмотря на сталь, скрытую под броней, и тяжесть принятого решения, давившую на плечи сильнее любого груза. Джокер сидел на покосившихся ящиках от медицинских препаратов, его ноги лениво болтались, а лицо, изуродованное вечной улыбкой шрамов, едва улавливало скудные лучи света. Харли Квинн стояла по правую руку, сжимая в руках массивный дробовик, ствол которого тоскливо смотрел в сторону возникшей фигуры.

Бэтмен остановился в десяти шагах от них, не доходя до черты, за которой начиналась зона видимости. Он чувствовал, как внутри него пульсирует холодная ярость, смешанная с отвращением, но подавил её, загнав глубоко в подсознание. В голове всплывали кадры из файлов Аркхема — люди, лишенные воли, пустые оболочки, чьи личности были стерты до основания протоколом Джеремайи. Это не было правосудием, которое он защищал годами; это было медленное пожирание самой сути человечности, систематическое уничтожение сознания.

— Ты пришел не за тем, чтобы усадить меня обратно в камеру, летучая мышь, — голос Джокера прорезал тишину склада, как ржавое лезвие. — Твои движения слишком тяжелы, слишком обременены какой-то скучной бытовой правдой. Ты выглядишь как человек, который одолжил у соседа бензопилу, чтобы подстричь газон.

Джокер неспешно спрыгнул с ящиков, его лакированные туфли сухо стукнули о бетон. Харли сделала полшага вперед, ее пальцы на спусковом крючке немного побелели, а взгляд, полный фанатичной преданности, метался между лицом Бэтмена и профилем ее босса. Воздух в помещении внезапно стал электрически заряженным, почти осязаемым от напряжения.

— Аркхем перешел границы, — голос Бэтмена прозвучал низко, вибрируя в грудной клетке, как скрежет металла по камню. — Он превращает Готэм в кладбище живых кукол. Это не хаос, Джокер. Это фабрика тишины. Твой тип хаоса — это взрыв, это крик, это яркая вспышка. То, что делает Джеремайя — это удаление самой возможности сопротивления.

Джокер издал серию коротких, резких смешков, похожих на кашель. Он подошел ближе, пренебрегая дистанцией, позволяя своей фигуре войти в зону досягаемости удара Бэтмена. Его глаза, подведенные дешевой косметикой, блестели безумием, которое в этот момент казалось на удивление аналитичным. Бэтмен видел, как Харли приподняла дуло оружия, ее челюсти были сжаты до боли, а мышцы предплечий напряглись под тканью комбинезона.

— О, как трогательно, — прошипел Джокер, растягивая каждое слово. — Защитник невинных вдруг забеспокоился о том, что у них отнимают право быть невинными? А как же твои принципы? Как же эта чертова красная линия, которую ты так боишься переступить даже во сне? Ты же сам всегда говорил, что мы с тобой — две стороны одной монеты, что я — лишь искаженное отражение твоего величия. А теперь ты пришел ко мне, к своему главному кошмару, чтобы попросить о помощи против своего же коллеги-бюрократа? Это просто чертов шедевр иронии, летучая мышь.

Бэтмен не ответил сразу. Он слушал каждый звук: скрип стропил под тяжестью ночного ветра, едва слышное дыхание Харли, хриплый ритм вдохов Джокера. Его собственное сердце колотилось в привычном темпе, ни на долю секунды не сбиваясь с ритма, даже когда Джокер оказался прямо перед ним. Бэтмен четко осознавал: сейчас не было места для моральных дискуссий, только для холодного расчета.

— Джеремайя не играет по твоим правилам, — сказал Бэтмен, делая шаг навстречу, нарушая личное пространство врага. — Он не хочет видеть, как город горит. Он хочет, чтобы Готэм стал тихим, предсказуемым и мертвым механизмом, где каждый человек — лишь шестеренка. Протокол, который он активировал, не делает различий между преступниками и героями. Как только он закончит с улицами, он придет за тобой. И ты даже не заметишь, как перестанешь быть собой, превратившись в бездумного исполнителя его воли.

Джокер замер. На секунду его насмешливая улыбка дрогнула, сменившись выражением чистого, почти детского любопытства. Он медленно наклонил голову, изучая Бэтмена, словно редкий экземпляр насекомого под микроскопом. Харли, видя этот момент, немного опустила оружие, хотя ее стойка оставалась угрожающей.

— Бездумный исполнитель, говоришь? — тихо переспросил Джокер. — Ты действительно считаешь, что этот чокнутый аптекарь в белом халате способен лишить меня моего прекрасного, хаотичного сознания? Какой наглый ублюдок. Он пытается украсть мою игрушку, обесценить все мои страдания, всю мою работу над тем, чтобы этот город не засыпал окончательно. Это оскорбительно, не правда ли, Харли?

— Он просто хочет превратить нас в пустое место, мистер Джей, — голос Харли прозвучал глухо, она переводила настороженный взгляд с Аркхема на своего спутника. — Если он не будет чувствовать, что мы ему сопротивляемся, какой смысл в его системе?

Бэтмен молчал, позволяя им осознать сказанное. Он видел, как меняется мимика Джокера: насмешка уступала место холодной, прагматичной ярости. Он знал, что этот человек не умеет сотрудничать, но он также знал, что Джокер превыше всего ценит свою свободу — свободу быть тем, кто он есть, даже если это безумие.

— Что ты предлагаешь, мститель? — Джокер выплюнул это слово как оскорбление, но в его интонации уже слышался интерес. — Ты предлагаешь мне сделку с дьяволом? Или ты сам уже превратился в него от отчаяния? Мы с тобой можем сколько угодно играть в наши игры, но Джеремайя Аркхем... этот мелкий карьерист, возомнивший себя богом психиатрии... это просто не укладывается в рамки нормального хаоса. Это скучно. Это вульгарно.

Бэтмен выпрямился, став еще массивнее в своих побитых доспехах, которые слабо поблескивали в тусклом свете. Он почувствовал, как в шве его перчатки сжимается кулак. Это был не жест угрозы, а жест фиксации реальности. Он никогда не планировал идти на такое, но выбор был прост: либо уничтожить систему его же собственными, запретными методами, либо позволить ей уничтожить всех.

— Хватит болтовни, — ответил Бэтмен своим низким, лишенным эмоций голосом. — Аркхем использует данные, которые я собрал, против населения. Нам нужно зайти с тыла. Ему нужен хаос, при котором его система будет выглядеть единственным спасением. Если мы создадим достаточное количество неконтролируемых инцидентов, его протокол начнет дымиться. Ты можешь устроить шоу, которое дестабилизирует его сеть. Я прикрою твою спину, пока ты будешь разрушать их инфраструктуру.

Джокер провел рукой по своим зеленым волосам, приглаживая их, хотя прическа оставалась в беспорядке. Он посмотрел на Харли, потом снова на Бэтмена, и в его глазах блеснуло что-то по-настоящему опасное. Это был уже не просто клоун-преступник, а стратег, увидевший возможность для величайшего представления в своей жизни.

— Это называется временным перемирием, так ведь это у вас, у нормальных, принято называть предательство своих принципов во имя выживания? — Джокер коротко засмеялся, на этот раз без прежнего ехидства, с хриплой серьезностью. — Ладно, летучая мышь. Я согласен. Не потому, что ты меня убедил своими жалкими аргументами о спасенных душах, а потому, что мне чертовски интересно посмотреть, как корчится в агонии амбициозный доктор, когда его драгоценный порядок летит к чертям собачьим.

Харли Квинн, наконец, опустила дробовик, ствол которого уперся в бетон. Она облегченно выдохнула — звук был почти неразличим в гулком пространстве склада. Джокер жестом подозвал ее ближе, не отводя взгляда от Бэтмена. В воздухе все еще висело напряжение, электрическое и невыносимое, но оно переросло из угрозы смерти в угрозу чего-то гораздо более масштабного для города.

— Мы обсудим детали, как нам превратить этот город в филиал преисподней до того, как Аркхем успеет нажать кнопку перезагрузки, — добавил Джокер, поправляя помятые перчатки. — Будет весело, правда, Харли? Нам наконец дали карт-бланш на то, чтобы устроить здесь настоящий праздник, с фейерверками и морем неразберихи. Кто бы мог подумать, что именно Бэтмен станет нашим спонсором?

Бэтмен стоял неподвижно, его челюсть была сжата так сильно, что зубы отдавали ноющей болью. Он понимал всю тяжесть сделанного шага, всю глубину падения, которая ждет его впереди, если он пойдет по этому пути до конца. Он не ушел, не сделал ни одного движения к выходу. Он стоял между ними и дверью, словно незримая черта, фиксируя момент, когда его собственная война перешла в стадию тотального разрушения. Джокер и Харли Квинн начали сближаться, обмениваясь быстрыми фразами и жестами, прорабатывая первые шаги грядущего хаоса. Бэтмен оставался на месте, массивный и непоколебимый, оставаясь в центре этого вынужденного союза, чувствуя всю тяжесть ответственности за каждое слово, которое только что сделал реальностью. Тишина внутри склада после его подтверждения сделки стала еще более густой, почти давящей, когда они начали обсуждать детали, не замечая или игнорируя присутствие того, кто нарушил свой главный обет ради грязной победы.

Спустя несколько часов томительного ожидания, наполненного лишь едким запахом портовой соли и гнилых досок, пространство внутри склада замерло. Воздух здесь казался тяжелым, насыщенным влагой и предчувствием надвигающейся катастрофы. Бэтмен отделился от глубокой черноты дальнего угла, где даже свет луны, пробивавшийся сквозь разбитые зенитные окна, превращался в безжизненный пепел. Каждый его шаг по бетонному полу был почти бесшумным, несмотря на сталь, скрытую под броней, и тяжесть принятого решения, давившую на плечи сильнее любого груза. Джокер сидел на покосившихся ящиках от медицинских препаратов, его ноги лениво болтались, а лицо, изуродованное вечной улыбкой шрамов, едва улавливало скудные лучи света. Харли Квинн стояла по правую руку, сжимая в руках массивный дробовик, ствол которого тоскливо смотрел в сторону возникшей фигуры.

Бэтмен остановился в десяти шагах от них, не доходя до черты, за которой начиналась зона видимости. Он чувствовал, как внутри него пульсирует холодная ярость, смешанная с отвращением, но подавил её, загнав глубоко в подсознание. В голове всплывали кадры из файлов Аркхема — люди, лишенные воли, пустые оболочки, чьи личности были стерты до основания протоколом Джеремайи. Это не было правосудием, которое он защищал годами; это было медленное пожирание самой сути человечности, систематическое уничтожение сознания.

— Ты пришел не за тем, чтобы усадить меня обратно в камеру, летучая мышь, — голос Джокера прорезал тишину склада, как ржавое лезвие. — Твои движения слишком тяжелы, слишком обременены какой-то скучной бытовой правдой. Ты выглядишь как человек, который одолжил у соседа бензопилу, чтобы подстричь газон.

Джокер неспешно спрыгнул с ящиков, его лакированные туфли сухо стукнули о бетон. Харли сделала полшага вперед, ее пальцы на спусковом крючке немного побелели, а взгляд, полный фанатичной преданности, метался между лицом Бэтмена и профилем ее босса. Воздух в помещении внезапно стал электрически заряженным, почти осязаемым от напряжения.

— Аркхем перешел границы, — голос Бэтмена прозвучал низко, вибрируя в грудной клетке, как скрежет металла по камню. — Он превращает Готэм в кладбище живых кукол. Это не хаос, Джокер. Это фабрика тишины. Твой тип хаоса — это взрыв, это крик, это яркая вспышка. То, что делает Джеремайя — это удаление самой возможности сопротивления.

Джокер издал серию коротких, резких смешков, похожих на кашель. Он подошел ближе, пренебрегая дистанцией, позволяя своей фигуре войти в зону досягаемости удара Бэтмена. Его глаза, подведенные дешевой косметикой, блестели безумием, которое в этот момент казалось на удивление аналитичным. Бэтмен видел, как Харли приподняла дуло оружия, ее челюсти были сжаты до боли, а мышцы предплечий напряглись под тканью комбинезона.

— О, как трогательно, — прошипел Джокер, растягивая каждое слово. — Защитник невинных вдруг забеспокоился о том, что у них отнимают право быть невинными? А как же твои принципы? Как же эта чертова красная линия, которую ты так боишься переступить даже во сне? Ты же сам всегда говорил, что мы с тобой — две стороны одной монеты, что я — лишь искаженное отражение твоего величия. А теперь ты пришел ко мне, к своему главному кошмару, чтобы попросить о помощи против своего же коллеги-бюрократа? Это просто чертов шедевр иронии, летучая мышь.

Бэтмен не ответил сразу. Он слушал каждый звук: скрип стропил под тяжестью ночного ветра, едва слышное дыхание Харли, хриплый ритм вдохов Джокера. Его собственное сердце колотилось в привычном темпе, ни на долю секунды не сбиваясь с ритма, даже когда Джокер оказался прямо перед ним. Бэтмен четко осознавал: сейчас не было места для моральных дискуссий, только для холодного расчета.

— Джеремайя не играет по твоим правилам, — сказал Бэтмен, делая шаг навстречу, нарушая личное пространство врага. — Он не хочет видеть, как город горит. Он хочет, чтобы Готэм стал тихим, предсказуемым и мертвым механизмом, где каждый человек — лишь шестеренка. Протокол, который он активировал, не делает различий между преступниками и героями. Как только он закончит с улицами, он придет за тобой. И ты даже не заметишь, как перестанешь быть собой, превратившись в бездумного исполнителя его воли.

Джокер замер. На секунду его насмешливая улыбка дрогнула, сменившись выражением чистого, почти детского любопытства. Он медленно наклонил голову, изучая Бэтмена, словно редкий экземпляр насекомого под микроскопом. Харли, видя этот момент, немного опустила оружие, хотя ее стойка оставалась угрожающей.

— Бездумный исполнитель, говоришь? — тихо переспросил Джокер. — Ты действительно считаешь, что этот чокнутый аптекарь в белом халате способен лишить меня моего прекрасного, хаотичного сознания? Какой наглый ублюдок. Он пытается украсть мою игрушку, обесценить все мои страдания, всю мою работу над тем, чтобы этот город не засыпал окончательно. Это оскорбительно, не правда ли, Харли?

— Он просто хочет превратить нас в пустое место, мистер Джей, — голос Харли прозвучал глухо, она переводила настороженный взгляд с Аркхема на своего спутника. — Если он не будет чувствовать, что мы ему сопротивляемся, какой смысл в его системе?

Бэтмен молчал, позволяя им осознать сказанное. Он видел, как меняется мимика Джокера: насмешка уступала место холодной, прагматичной ярости. Он знал, что этот человек не умеет сотрудничать, но он также знал, что Джокер превыше всего ценит свою свободу — свободу быть тем, кто он есть, даже если это безумие.

— Что ты предлагаешь, мститель? — Джокер выплюнул это слово как оскорбление, но в его интонации уже слышался интерес. — Ты предлагаешь мне сделку с дьяволом? Или ты сам уже превратился в него от отчаяния? Мы с тобой можем сколько угодно играть в наши игры, но Джеремайя Аркхем... этот мелкий карьерист, возомнивший себя богом психиатрии... это просто не укладывается в рамки нормального хаоса. Это скучно. Это вульгарно.

Бэтмен выпрямился, став еще массивнее в своих побитых доспехах, которые слабо поблескивали в тусклом свете. Он почувствовал, как в шве его перчатки сжимается кулак. Это был не жест угрозы, а жест фиксации реальности. Он никогда не планировал идти на такое, но выбор был прост: либо уничтожить систему его же собственными, запретными методами, либо позволить ей уничтожить всех.

— Хватит болтовни, — ответил Бэтмен своим низким, лишенным эмоций голосом. — Аркхем использует данные, которые я собрал, против населения. Нам нужно зайти с тыла. Ему нужен хаос, при котором его система будет выглядеть единственным спасением. Если мы создадим достаточное количество неконтролируемых инцидентов, его протокол начнет дымиться. Ты можешь устроить шоу, которое дестабилизирует его сеть. Я прикрою твою спину, пока ты будешь разрушать их инфраструктуру.

Джокер провел рукой по своим зеленым волосам, приглаживая их, хотя прическа оставалась в беспорядке. Он посмотрел на Харли, потом снова на Бэтмена, и в его глазах блеснуло что-то по-настоящему опасное. Это был уже не просто клоун-преступник, а стратег, увидевший возможность для величайшего представления в своей жизни.

— Это называется временным перемирием, так ведь это у вас, у нормальных, принято называть предательство своих принципов во имя выживания? — Джокер коротко засмеялся, на этот раз без прежнего ехидства, с хриплой серьезностью. — Ладно, летучая мышь. Я согласен. Не потому, что ты меня убедил своими жалкими аргументами о спасенных душах, а потому, что мне чертовски интересно посмотреть, как корчится в агонии амбициозный доктор, когда его драгоценный порядок летит к чертям собачьим.

Харли Квинн, наконец, опустила дробовик, ствол которого уперся в бетон. Она облегченно выдохнула — звук был почти неразличим в гулком пространстве склада. Джокер жестом подозвал ее ближе, не отводя взгляда от Бэтмена. В воздухе все еще висело напряжение, электрическое и невыносимое, но оно переросло из угрозы смерти в угрозу чего-то гораздо более масштабного для города.

— Мы обсудим детали, как нам превратить этот город в филиал преисподней до того, как Аркхем успеет нажать кнопку перезагрузки, — добавил Джокер, поправляя помятые перчатки. — Будет весело, правда, Харли? Нам наконец дали карт-бланш на то, чтобы устроить здесь настоящий праздник, с фейерверками и морем неразберихи. Кто бы мог подумать, что именно Бэтмен станет нашим спонсором?

Бэтмен стоял неподвижно, его челюсть была сжата так сильно, что зубы отдавали ноющей болью. Он понимал всю тяжесть сделанного шага, всю глубину падения, которая ждет его впереди, если он пойдет по этому пути до конца. Он не ушел, не сделал ни одного движения к выходу. Он стоял между ними и дверью, словно незримая черта, фиксируя момент, когда его собственная война перешла в стадию тотального разрушения. Джокер и Харли Квинн начали сближаться, обмениваясь быстрыми фразами и жестами, прорабатывая первые шаги грядущего хаоса. Бэтмен оставался на месте, массивный и непоколебимый, оставаясь в центре этого вынужденного союза, чувствуя всю тяжесть ответственности за каждое слово, которое только что сделал реальностью. Тишина внутри склада после его подтверждения сделки стала еще более густой, почти давящей, когда они начали обсуждать детали, не замечая или игнорируя присутствие того, кто нарушил свой главный обет ради грязной победы. «Армия безумцев», часть 3. Фанфик по фэндому Вселенная DC.

Встреча в тенях. Армия безумцев — фанфик по фэндому Вселенная DC | Fanfica

Встреча в тенях

Dark Knight

Директор лечебницы Аркхем запускает секретную программу подавления воли, превращая своих пациентов в идеальных солдат. Город захлебывается в хаосе — Бэтмен не может сражаться с армией бывших злодеев в одиночку. Единственный шанс — временное перемирие с Джокером. Но Харли Квинн знает: её любимый никогда не играет по правилам. Чью сторону он выберет на этот раз?

Армия безумцев — Встреча в тенях

Часть 3: Встреча в тенях