webAppInput

SceneIdQuery

myProfile

scene

query SceneIdQuery(
  $id: ID!
  $webAppInput: WebAppInput
) {
  myProfile(webAppInput: $webAppInput) {
    ...MyProfile_myProfile
    id
  }
  scene(id: $id) {
    ...Scene_scene
    ...SceneMedias_scene_16LRdq
    id
    order
    rating
    title
    seoTitle
    seoDescription
    isPublished
    isScheduled
    publishedAt
    content
    embeddedMedia {
      mediaId
      state
    }
    story {
      ...Story_story
      id
      isMine
      commentsAccess
    }
    prevScene {
      id
    }
    nextScene {
      id
    }
  }
}

fragment JobInfo_job on AiGenerationJob {
  id
  type
  status
  currentStage
  attemptCount
  maxAttempts
  lastErrorCode
  scheduledAt
}

fragment MediaStatusFields_media on Media {
  id
  status
  generationError
  activeGenerationJob {
    ...JobInfo_job
    currentStage
    id
  }
}

fragment MyProfile_myProfile on User {
  id
  name
  email
  isAdmin
  hasEverPaid
  isEmailConfirmed
  isEmailNotificationEnabled
  isTelegramNotificationEnabled
  isTempPassword
  avatar
  cover
  about
  contacts
  support
  telegramId
  vkId
  availableLimits
  frozenLimits
  urlSlug
  topUpPackages {
    id
    price
    currency
    toBalanceLimits
    bonusLimits
    totalCreditedLimits
    USD
  }
  availablePaymentProviders
  aiGenerationCosts {
    plan {
      size
      cost
    }
    characterSuggest
    ideaExpand
    sceneWrite {
      length
      cost
    }
    mediaGenerate
    videoGenerate
  }
  activeGenerationJobs {
    id
    type
    status
    story {
      id
      authorTitle
    }
  }
}

fragment SceneMedias_scene_16LRdq on Scene {
  id
  story {
    id
  }
  mediaAttachments(viewMode: READ) {
    id
    media {
      ...MediaStatusFields_media
      id
      type
      origin
      previewSrc
      mediaSrc512: mediaSrc(size: 512)
      mediaSrc1024: mediaSrc(size: 1024)
      videoPosterSrc(size: 1024)
      userPrompt
      finalPrompt
      rawPrompt
      mediaAttachments {
        id
        story {
          id
        }
        scene {
          id
        }
        character {
          id
        }
      }
      embeddedInScenes {
        id
      }
    }
  }
  embeddedMedia {
    mediaId
    state
  }
  sceneCharacterStates {
    id
    character {
      id
      name
    }
  }
}

fragment Scene_scene on Scene {
  id
  order
  displayOrder
  title
  rating
  isPublished
  isScheduled
  publishedAt
  minWaitersToPublish
  waitersCount
  readCount
  content
  story {
    id
    isMine
  }
}

fragment Story_story on Story {
  id
  title
  publicDescription
  type
  size
  narrativeType
  rating
  hasCharacters
  status
  isPublished
  isMine
  publishedAt
  likesCount
  favoritesCount
  displayDirection
  plotGenres
  settingGenres
  moods
  tropes
  displayContentWarnings
  sceneAtmospheres
  publishedStats {
    scenesCount
    wordsCount
  }
  author {
    id
    name
    urlSlug
    avatar
  }
  characters {
    id
    name
  }
  fandoms {
    id
    urlSlug
    translation {
      canonicalName
      id
    }
  }
  myState {
    isLiked
    isFavorited
    isWaiting
    id
  }
  lastPublishedScene {
    id
  }
}


Кикимер ненавидел эту кухню всеми фибрами своей высохшей, сморщенной души. Воздух здесь был пропитан запахом въедливой сырости, старого жира и той особой затхлости, которую порождают десятилетия запустения в домах, где магия давно переплелась с плесенью. Он стоял на коленях перед нижними шкафами, чьи дверцы стонали на петлях, как умирающие привидения при каждом неосторожном прикосновении. Его тонкие, узловатые пальцы, покрытые слоем многолетней грязи, привычно перебирали кухонную утварь — потемневшие от времени серебряные ложки с фамильными гербами, чугунные сковороды, покрытые коркой нагара, и разбитые блюдца, на которых когда-то подавали изысканные яства чистокровным чародеям. Кикимер ворчал себе под нос, выплевывая проклятия в адрес нерадивых жильцов, которые осмелились осквернить своими грязными магловскими привычками священные залы дома Блэков.

Каждый предмет, который он вынимал из глубины шкафа, был словно осколок разбитого зеркала, отражающий величие, канувшее в лету. Он чувствовал, как его собственные уши дергаются от раздражения при виде скола на фарфоровой чашке, принадлежавшей когда-то госпоже Вальбурге. Кикимер бережно, почти с благоговением, откладывал в сторону то, что еще можно было спасти, и с яростью отшвыривал те предметы, которые вызывали у него лишь презрение своей утилитарностью. Его тряпка, обернутая вокруг бедер, была уже почти черной от сажи, но он не обращал на это внимания. Его цели здесь были выше чистоты пола или вымытых тарелок. Он искал порядок. Он искал следы прошлого, которые могли бы подтвердить его право быть хранителем этого места.

В самом дальнем углу, там, куда почти никогда не проникал свет керосиновых ламп или отблески каминного огня, его пальцы нащупали что-то неприятно холодное и твердое. Это был предмет, спрятанный за двойной стенкой, о которой он давно забыл, если вообще когда-либо знал. Кикимер нахмурился, его огромные, навыкате глаза сузились, превращаясь в щелочки. Он осторожно потянул объект на себя, чувствуя, как его сердце, несмотря на глубокую старость, забилось с резкими перебоями. Это был небольшой сверток, обернутый в плотную, вощеную бумагу, которая странно сопротивлялась его грубому касанию. От свертка исходил едва уловимый, но отчетливый холод, знакомый ему еще с тех далеких времен, когда в этом доме говорили только шепотом.

Кикимер отполз чуть ближе к тусклому свету, пробивающемуся через узкое окно под потолком. Он разложил сверток на полу, осторожно отряхивая пыль своими костлявыми пальцами. Печать, украшающая сверток, была выполнена из черного сургуча, на котором отчетливо виднелась вязь инициалов, заставляющая эльфа замереть. Это была магия Регулуса Блэка. Она была запечатана так тщательно, будто молодой хозяин хотел, чтобы эта тайна дождалась своего часа, спрятавшись в недрах дома от всех, кроме того, кто знал цену послушанию. Кикимер почувствовал, как в его груди зашевелилось плохо скрываемое волнение. Он никогда не любил Регулуса так, как госпожу Вальбургу, но Регулус всегда был тем, кто приносил в этот дом тревогу и надежду одновременно. Эльф начал медленно, почти ритуально вскрывать печать своими длинными ногтями, чувствуя сопротивление магического щита, который все еще вибрировал под его руками.

Когда печать поддалась с легким звуком, напоминающим вздох замерзающего человека, Кикимер дрожащими пальцами развернул бумагу. Внутри, помимо потемневшего от времени куска пергамента, лежал медальон. Он был тяжелым, холодным, с выгравированной буквой С, чьи завитки казались эльфу живыми змеями. Кикимер поднял медальон, ощущая, как его пальцы немеют от странного, тягучего холода, исходящего от самого металла. Он знал этот предмет. Он чувствовал его присутствие в глубине своей памяти, как занозу, которую он хотел, но не мог извлечь годами. Взгляд его метнулся к пергаменту, исписанному порывистым, торопливым почерком молодого хозяина.

Кикимер начал читать, вчитываясь в каждое слово, стараясь не пропустить ни одной запятой. Регулус писал о своем осознании, о своей ошибке, о том, что он понял смысл того, что произошло в пещере. Там были строки, которые заставляли Кикимера чувствовать себя преданным, но одновременно — возвышенным в своем служении этой тайне. Читая послание, он осознал, что медальон — это не просто украшение, это то, что стоило жизни члену великого древнего рода. Письмо дрожало в его руках. В его голове проносились картины прошлого, скрытые за туманом лет, и внезапно все стало на свои места. Последняя воля Регулуса была не просто словом, она была призывом, который он, Кикимер, игнорировал слишком долго, считая это обычным хламом на свалке былых заблуждений.

Он сжал медальон в кулаке, чувствуя его острые грани. Он вспомнил, как господин Гарри Поттер входил в этот дом, как его присутствие нарушало привычный ход вещей своей настойчивостью, своей близостью к той правде, которую эльф старался похоронить. Мысль о том, что это нужно показать Гарри, ударила его, как разряд молнии. Если Регулус отдал свою жизнь, чтобы это было найдено, то он, Кикимер, несет ответственность за выполнение этой воли. Его лицо, изборожденное морщинами, застыло. Он медленно поднял голову, рассматривая медальон в полумраке кухни, осознавая, что это единственное, что связывает его с хозяином, который не дождался своего спасения. Кикимер принял решение. Он знал, что должен передать это Гарри, даже если внутри него все восставало против этого простого мальчишки, который не достоин был даже прикоснуться к порогу Блэков. Но воля Регулуса была законом, выше которого не могло быть ничего другого. Кикимер глубоко вздохнул, сжимая в левой руке письмо, а в правой — холодный медальон, понимая, что его привычный мир только что бесповоротно рухнул.

Кикимер ненавидел эту кухню всеми фибрами своей высохшей, сморщенной души. Воздух здесь был пропитан запахом въедливой сырости, старого жира и той особой затхлости, которую порождают десятилетия запустения в домах, где магия давно переплелась с плесенью. Он стоял на коленях перед нижними шкафами, чьи дверцы стонали на петлях, как умирающие привидения при каждом неосторожном прикосновении. Его тонкие, узловатые пальцы, покрытые слоем многолетней грязи, привычно перебирали кухонную утварь — потемневшие от времени серебряные ложки с фамильными гербами, чугунные сковороды, покрытые коркой нагара, и разбитые блюдца, на которых когда-то подавали изысканные яства чистокровным чародеям. Кикимер ворчал себе под нос, выплевывая проклятия в адрес нерадивых жильцов, которые осмелились осквернить своими грязными магловскими привычками священные залы дома Блэков.

Каждый предмет, который он вынимал из глубины шкафа, был словно осколок разбитого зеркала, отражающий величие, канувшее в лету. Он чувствовал, как его собственные уши дергаются от раздражения при виде скола на фарфоровой чашке, принадлежавшей когда-то госпоже Вальбурге. Кикимер бережно, почти с благоговением, откладывал в сторону то, что еще можно было спасти, и с яростью отшвыривал те предметы, которые вызывали у него лишь презрение своей утилитарностью. Его тряпка, обернутая вокруг бедер, была уже почти черной от сажи, но он не обращал на это внимания. Его цели здесь были выше чистоты пола или вымытых тарелок. Он искал порядок. Он искал следы прошлого, которые могли бы подтвердить его право быть хранителем этого места.

В самом дальнем углу, там, куда почти никогда не проникал свет керосиновых ламп или отблески каминного огня, его пальцы нащупали что-то неприятно холодное и твердое. Это был предмет, спрятанный за двойной стенкой, о которой он давно забыл, если вообще когда-либо знал. Кикимер нахмурился, его огромные, навыкате глаза сузились, превращаясь в щелочки. Он осторожно потянул объект на себя, чувствуя, как его сердце, несмотря на глубокую старость, забилось с резкими перебоями. Это был небольшой сверток, обернутый в плотную, вощеную бумагу, которая странно сопротивлялась его грубому касанию. От свертка исходил едва уловимый, но отчетливый холод, знакомый ему еще с тех далеких времен, когда в этом доме говорили только шепотом.

Кикимер отполз чуть ближе к тусклому свету, пробивающемуся через узкое окно под потолком. Он разложил сверток на полу, осторожно отряхивая пыль своими костлявыми пальцами. Печать, украшающая сверток, была выполнена из черного сургуча, на котором отчетливо виднелась вязь инициалов, заставляющая эльфа замереть. Это была магия Регулуса Блэка. Она была запечатана так тщательно, будто молодой хозяин хотел, чтобы эта тайна дождалась своего часа, спрятавшись в недрах дома от всех, кроме того, кто знал цену послушанию. Кикимер почувствовал, как в его груди зашевелилось плохо скрываемое волнение. Он никогда не любил Регулуса так, как госпожу Вальбургу, но Регулус всегда был тем, кто приносил в этот дом тревогу и надежду одновременно. Эльф начал медленно, почти ритуально вскрывать печать своими длинными ногтями, чувствуя сопротивление магического щита, который все еще вибрировал под его руками.

Когда печать поддалась с легким звуком, напоминающим вздох замерзающего человека, Кикимер дрожащими пальцами развернул бумагу. Внутри, помимо потемневшего от времени куска пергамента, лежал медальон. Он был тяжелым, холодным, с выгравированной буквой С, чьи завитки казались эльфу живыми змеями. Кикимер поднял медальон, ощущая, как его пальцы немеют от странного, тягучего холода, исходящего от самого металла. Он знал этот предмет. Он чувствовал его присутствие в глубине своей памяти, как занозу, которую он хотел, но не мог извлечь годами. Взгляд его метнулся к пергаменту, исписанному порывистым, торопливым почерком молодого хозяина.

Кикимер начал читать, вчитываясь в каждое слово, стараясь не пропустить ни одной запятой. Регулус писал о своем осознании, о своей ошибке, о том, что он понял смысл того, что произошло в пещере. Там были строки, которые заставляли Кикимера чувствовать себя преданным, но одновременно — возвышенным в своем служении этой тайне. Читая послание, он осознал, что медальон — это не просто украшение, это то, что стоило жизни члену великого древнего рода. Письмо дрожало в его руках. В его голове проносились картины прошлого, скрытые за туманом лет, и внезапно все стало на свои места. Последняя воля Регулуса была не просто словом, она была призывом, который он, Кикимер, игнорировал слишком долго, считая это обычным хламом на свалке былых заблуждений.

Он сжал медальон в кулаке, чувствуя его острые грани. Он вспомнил, как господин Гарри Поттер входил в этот дом, как его присутствие нарушало привычный ход вещей своей настойчивостью, своей близостью к той правде, которую эльф старался похоронить. Мысль о том, что это нужно показать Гарри, ударила его, как разряд молнии. Если Регулус отдал свою жизнь, чтобы это было найдено, то он, Кикимер, несет ответственность за выполнение этой воли. Его лицо, изборожденное морщинами, застыло. Он медленно поднял голову, рассматривая медальон в полумраке кухни, осознавая, что это единственное, что связывает его с хозяином, который не дождался своего спасения. Кикимер принял решение. Он знал, что должен передать это Гарри, даже если внутри него все восставало против этого простого мальчишки, который не достоин был даже прикоснуться к порогу Блэков. Но воля Регулуса была законом, выше которого не могло быть ничего другого. Кикимер глубоко вздохнул, сжимая в левой руке письмо, а в правой — холодный медальон, понимая, что его привычный мир только что бесповоротно рухнул. «Вальпургиев год», часть 1. Фанфик по фэндому Гарри Поттер.

Находка Кикимера. Вальпургиев год — фанфик по фэндому Гарри Поттер | Fanfica

Находка Кикимера

Mischief Managed

Кикимер находит тайное письмо от Регулуса: тот просит уничтожить медальон-крестраж не сейчас, а ровно через год. Гарри и Рон решают исполнить волю погибшего, но отсрочка ломает время. В настоящем появляется Вальпурга Блэк — верная слуга Тёмного Лорда. Что скрывается за странной просьбой? И какую цену придётся заплатить за шаг в прошлое?

Вальпургиев год — Находка Кикимера

Часть 1: Находка Кикимера