webAppInput

SceneIdQuery

myProfile

scene

query SceneIdQuery(
  $id: ID!
  $webAppInput: WebAppInput
) {
  myProfile(webAppInput: $webAppInput) {
    ...MyProfile_myProfile
    id
  }
  scene(id: $id) {
    ...Scene_scene
    ...SceneMedias_scene
    id
    order
    rating
    title
    seoTitle
    seoDescription
    isPublished
    isScheduled
    publishedAt
    content
    story {
      ...Story_story
      id
      isMine
      commentsAccess
    }
    prevScene {
      id
    }
    nextScene {
      id
    }
  }
}

fragment MyProfile_myProfile on User {
  id
  name
  email
  isAdmin
  hasEverPaid
  isEmailConfirmed
  isEmailNotificationEnabled
  isTelegramNotificationEnabled
  isTempPassword
  avatar
  cover
  about
  contacts
  support
  telegramId
  vkId
  availableLimits
  frozenLimits
  urlSlug
  topUpPackages {
    id
    price
    currency
    toBalanceLimits
    bonusLimits
    totalCreditedLimits
    USD
  }
  availablePaymentProviders
  aiGenerationCosts {
    plan {
      size
      cost
    }
    characterSuggest
    ideaExpand
    sceneWrite {
      length
      cost
    }
    mediaGenerate
    videoGenerate
  }
  activeGenerationJobs {
    id
    type
    status
    story {
      id
      authorTitle
    }
  }
}

fragment SceneMedias_scene on Scene {
  id
  story {
    id
  }
  mediaAttachments {
    id
    media {
      id
      type
      origin
      status
      previewSrc
      mediaSrc512: mediaSrc(size: 512)
      mediaSrc1024: mediaSrc(size: 1024)
      videoPosterSrc(size: 1024)
      generationError
      userPrompt
      finalPrompt
      rawPrompt
      activeGenerationJob {
        status
        currentStage
        id
      }
      mediaAttachments {
        id
        story {
          id
        }
        scene {
          id
        }
        character {
          id
        }
      }
      embeddedInScenes {
        id
      }
    }
  }
  sceneCharacterStates {
    id
    character {
      id
      name
    }
  }
}

fragment Scene_scene on Scene {
  id
  order
  displayOrder
  title
  rating
  isPublished
  isScheduled
  publishedAt
  minWaitersToPublish
  waitersCount
  readCount
  content
  story {
    id
    isMine
  }
}

fragment Story_story on Story {
  id
  title
  publicDescription
  type
  size
  narrativeType
  rating
  hasCharacters
  status
  isPublished
  isMine
  publishedAt
  likesCount
  favoritesCount
  displayDirection
  plotGenres
  settingGenres
  moods
  tropes
  displayContentWarnings
  sceneAtmospheres
  publishedStats {
    scenesCount
    wordsCount
  }
  author {
    id
    name
    urlSlug
    avatar
  }
  characters {
    id
    name
  }
  fandoms {
    id
    urlSlug
    translation {
      canonicalName
      id
    }
  }
  myState {
    isLiked
    isFavorited
    isWaiting
    id
  }
  lastPublishedScene {
    id
  }
}


Сон пришел рывками, короткими перебежками между реальностью и странным, звенящим чувством дежавю, которое преследовало Сикамару с самого рассвета. Лагерь у руин остался позади, но ощущение пыли на зубах и тяжелого, застоявшегося воздуха пещер, казалось, въелось в саму одежду. Он стоял посреди библиотеки штаба, чувствуя, как прохлада каменных стен контрастирует с липким жаром, который ощущался на висках. Стопки свитков перед ним высились, словно безмолвные стражи давно забытых истин, и каждая из них хранила данные, которые теперь казались ему подозрительно знакомыми.

Сикамару тяжело вздохнул, поджав губы. Его пальцы, привыкшие к точности, медленно перебирали грубую бумагу свитков, покрытую чернилами. Он снова читал один и тот же отчет о движении чакры в северном секторе, и каждое слово, каждый витиеватый иероглиф отзывались в сознании с пугающей ясностью. Он знал, что будет написано на следующей странице. Он знал даже пятно от пролитого чая в углу третьего свитка, которое, казалось, издевательски смотрело на него из каждой копии, которую он открывал.

Тишину библиотеки нарушил скрип тяжелой дубовой двери. Сикамару даже не обернулся, хотя звук шагов, легких и уверенных, отозвался эхом в его сознании еще до того, как они стихли за спиной. Он знал, кто это, даже не глядя. Этот ритмичный стук каблуков, этот едва уловимый аромат благовоний, который сопровождал Юхи Куренай, стали для него единственным мерилом реальности, ускользающей сквозь пальцы.

— Опять ты здесь, Сикамару? — голос Куренай прозвучал мягко, почти обеспокоенно. Она остановилась в нескольких шагах, ее присутствие ощущалось как тяжесть на периферии зрения, но он предпочел сосредоточиться на тексте перед собой. — Солнце давно склонилось к закату, а ты все не уходишь из этого пыльного архива.

Сикамару почувствовал, как мышцы спины напряглись. Он не ответил сразу, медленно ведя пальцем по линии текста под названием Итоговый отчет о разведке местности. Его сердце забилось чаще, словно в предчувствии чего-то неминуемого, какого-то скрытого подвоха, который вот-вот должен был обнажиться перед ним самим.

— Здесь слишком много несоответствий, Куренай-сенсей, — произнес он, наконец нарушая тишину. Его голос звучал хрипло и устало, лишенный обычного саркастичного оттенка. Он перевел взгляд на дату, выведенную каллиграфическим почерком в верхней части документа. — Скажите мне... какая сегодня дата по вашим данным? Какое число стоит в верхней строке вашего ежедневного отчета, который пришел утром?

Секунды тянулись мучительно медленно. Он слышал, как шелестит накидка Куренай, когда она сделала еще один шаг вперед, остановившись совсем рядом. В воздухе повисло напряжение, наэлектризованное и густое.

— Ты переутомился, Сикамару, — ответила она с ноткой иронии, которая обычно успокаивала, но сейчас лишь усилила холод внутри. Она заглянула через его плечо, и он почувствовал, как ее взгляд скользит по тем же иероглифам, на которые он смотрел последние часы. — Сегодня четырнадцатое число. Ровно тот день, когда мы закончили первичную опись руин.

Сикамару почувствовал, как воздух окончательно покинул его легкие. Четырнадцатое. То же самое число. Четырнадцатое число снова и снова, застывший миг в бесконечной череде повторений.

— Четырнадцатое, — повторил он, чувствуя, как внутри разрастается холодная волна отчаяния. Он медленно повернулся к ней, его лицо оставалось бесстрастным, хотя в глубине души он боролся с желанием просто опрокинуть эти бесконечные стопки свитков. — А вы не заметили? Эти свитки, отчеты... они не меняются. Я читал их десятки раз. И каждый раз... информация та же самая, будто мы загнаны в тупик.

Куренай нахмурилась, глядя на него с искренним непониманием. Она протянула руку, коснувшись края свитка, который он держал. Ее пальцы были прохладными, едва задев его кожу, и этот физический контакт вызвал у него дрожь.

— О чем ты говоришь, Сикамару? — она перевела взгляд с его лица на бумаги, разложенные на столе. Ее брови изогнулись в удивлении, глаза сузились, словно пытаясь разглядеть что-то, скрытое между строк. — Эти документы принесли только сегодня утром. Мы только начинаем анализировать данные. Почему ты говоришь, что читал их?

Сикамару ничего не ответил. Вместо этого он молча пододвинул к ней стопку бумаг, которые прятал под наслоениями других отчетов. Это были листы, исписанные его собственным почерком — его личные заметки, наблюдения, попытки зафиксировать ход событий, которые для всех остальных, казалось, никогда не происходили.

— Взгляните сами, — произнес он, указывая на свои пометки в углу листа. Там была дата, написанная его рукой, та же самая, что и везде, но рядом стояли другие записи — его размышления о том, что произойдет в ближайшие минуты, о словах, которые Куренай произнесет, о движении теней в комнате прямо сейчас.

Куренай взяла лист в руки, и он увидел, как ее пальцы слегка подрагивают. Она читала медленно, и с каждым прочитанным словом ее лицо становилось бледнее, а выражение озадаченности сменялось глубоким, почти болезненным удивлением. Она не понимала, как его почерк мог оказаться на столь официальных документах, не понимала смысла его записей — описания будущего, которое уже стало прошлым.

— Как... как ты это сделал? — прошептала она, подняв на него взгляд, полный непонимания и скрытой тревоги. — Эти записи... здесь указаны детали, которые мы только должны были обсудить на совете через два часа. Ты предсказал мои слова, мою реакцию на отчет. Это невозможно, Сикамару.

Сикамару почувствовал, как тяжесть во всем теле стала почти физически ощутимой. Его плечи опустились, горло перехватило. Это было доказательство. Не просто личное, субъективное ощущение, а объективное, материальное подтверждение того, что время не просто течет — оно закольцовано. Он был заперт, и теперь в эту ловушку, пусть и косвенно, была втянута и она. Осознание того, что прогресса нет, что каждый его шаг в этом огромном, пыльном архиве был лишь повторением уже пройденного пути, навалилось на него с полной силой. Он посмотрел на бесконечные ряды свитков, на Куренай перед собой, и в голове отчетливо прозвучала мысль, что всё это — лишь одна из тысяч попыток, которые неизбежно закончатся тем же самым вечером, тем же самым вопросом, тем же самым ответом.

Сон пришел рывками, короткими перебежками между реальностью и странным, звенящим чувством дежавю, которое преследовало Сикамару с самого рассвета. Лагерь у руин остался позади, но ощущение пыли на зубах и тяжелого, застоявшегося воздуха пещер, казалось, въелось в саму одежду. Он стоял посреди библиотеки штаба, чувствуя, как прохлада каменных стен контрастирует с липким жаром, который ощущался на висках. Стопки свитков перед ним высились, словно безмолвные стражи давно забытых истин, и каждая из них хранила данные, которые теперь казались ему подозрительно знакомыми.

Сикамару тяжело вздохнул, поджав губы. Его пальцы, привыкшие к точности, медленно перебирали грубую бумагу свитков, покрытую чернилами. Он снова читал один и тот же отчет о движении чакры в северном секторе, и каждое слово, каждый витиеватый иероглиф отзывались в сознании с пугающей ясностью. Он знал, что будет написано на следующей странице. Он знал даже пятно от пролитого чая в углу третьего свитка, которое, казалось, издевательски смотрело на него из каждой копии, которую он открывал.

Тишину библиотеки нарушил скрип тяжелой дубовой двери. Сикамару даже не обернулся, хотя звук шагов, легких и уверенных, отозвался эхом в его сознании еще до того, как они стихли за спиной. Он знал, кто это, даже не глядя. Этот ритмичный стук каблуков, этот едва уловимый аромат благовоний, который сопровождал Юхи Куренай, стали для него единственным мерилом реальности, ускользающей сквозь пальцы.

— Опять ты здесь, Сикамару? — голос Куренай прозвучал мягко, почти обеспокоенно. Она остановилась в нескольких шагах, ее присутствие ощущалось как тяжесть на периферии зрения, но он предпочел сосредоточиться на тексте перед собой. — Солнце давно склонилось к закату, а ты все не уходишь из этого пыльного архива.

Сикамару почувствовал, как мышцы спины напряглись. Он не ответил сразу, медленно ведя пальцем по линии текста под названием Итоговый отчет о разведке местности. Его сердце забилось чаще, словно в предчувствии чего-то неминуемого, какого-то скрытого подвоха, который вот-вот должен был обнажиться перед ним самим.

— Здесь слишком много несоответствий, Куренай-сенсей, — произнес он, наконец нарушая тишину. Его голос звучал хрипло и устало, лишенный обычного саркастичного оттенка. Он перевел взгляд на дату, выведенную каллиграфическим почерком в верхней части документа. — Скажите мне... какая сегодня дата по вашим данным? Какое число стоит в верхней строке вашего ежедневного отчета, который пришел утром?

Секунды тянулись мучительно медленно. Он слышал, как шелестит накидка Куренай, когда она сделала еще один шаг вперед, остановившись совсем рядом. В воздухе повисло напряжение, наэлектризованное и густое.

— Ты переутомился, Сикамару, — ответила она с ноткой иронии, которая обычно успокаивала, но сейчас лишь усилила холод внутри. Она заглянула через его плечо, и он почувствовал, как ее взгляд скользит по тем же иероглифам, на которые он смотрел последние часы. — Сегодня четырнадцатое число. Ровно тот день, когда мы закончили первичную опись руин.

Сикамару почувствовал, как воздух окончательно покинул его легкие. Четырнадцатое. То же самое число. Четырнадцатое число снова и снова, застывший миг в бесконечной череде повторений.

— Четырнадцатое, — повторил он, чувствуя, как внутри разрастается холодная волна отчаяния. Он медленно повернулся к ней, его лицо оставалось бесстрастным, хотя в глубине души он боролся с желанием просто опрокинуть эти бесконечные стопки свитков. — А вы не заметили? Эти свитки, отчеты... они не меняются. Я читал их десятки раз. И каждый раз... информация та же самая, будто мы загнаны в тупик.

Куренай нахмурилась, глядя на него с искренним непониманием. Она протянула руку, коснувшись края свитка, который он держал. Ее пальцы были прохладными, едва задев его кожу, и этот физический контакт вызвал у него дрожь.

— О чем ты говоришь, Сикамару? — она перевела взгляд с его лица на бумаги, разложенные на столе. Ее брови изогнулись в удивлении, глаза сузились, словно пытаясь разглядеть что-то, скрытое между строк. — Эти документы принесли только сегодня утром. Мы только начинаем анализировать данные. Почему ты говоришь, что читал их?

Сикамару ничего не ответил. Вместо этого он молча пододвинул к ней стопку бумаг, которые прятал под наслоениями других отчетов. Это были листы, исписанные его собственным почерком — его личные заметки, наблюдения, попытки зафиксировать ход событий, которые для всех остальных, казалось, никогда не происходили.

— Взгляните сами, — произнес он, указывая на свои пометки в углу листа. Там была дата, написанная его рукой, та же самая, что и везде, но рядом стояли другие записи — его размышления о том, что произойдет в ближайшие минуты, о словах, которые Куренай произнесет, о движении теней в комнате прямо сейчас.

Куренай взяла лист в руки, и он увидел, как ее пальцы слегка подрагивают. Она читала медленно, и с каждым прочитанным словом ее лицо становилось бледнее, а выражение озадаченности сменялось глубоким, почти болезненным удивлением. Она не понимала, как его почерк мог оказаться на столь официальных документах, не понимала смысла его записей — описания будущего, которое уже стало прошлым.

— Как... как ты это сделал? — прошептала она, подняв на него взгляд, полный непонимания и скрытой тревоги. — Эти записи... здесь указаны детали, которые мы только должны были обсудить на совете через два часа. Ты предсказал мои слова, мою реакцию на отчет. Это невозможно, Сикамару.

Сикамару почувствовал, как тяжесть во всем теле стала почти физически ощутимой. Его плечи опустились, горло перехватило. Это было доказательство. Не просто личное, субъективное ощущение, а объективное, материальное подтверждение того, что время не просто течет — оно закольцовано. Он был заперт, и теперь в эту ловушку, пусть и косвенно, была втянута и она. Осознание того, что прогресса нет, что каждый его шаг в этом огромном, пыльном архиве был лишь повторением уже пройденного пути, навалилось на него с полной силой. Он посмотрел на бесконечные ряды свитков, на Куренай перед собой, и в голове отчетливо прозвучала мысль, что всё это — лишь одна из тысяч попыток, которые неизбежно закончатся тем же самым вечером, тем же самым вопросом, тем же самым ответом. «Код предков», часть 3. Фанфик по фэндому Наруто.

Осознание повторения. Код предков — фанфик по фэндому Наруто | Fanfica

Осознание повторения

Believe It

Сикамару и Темари находят в руинах пустыни древний артефакт. Одно прикосновение — и они застревают во временной петле: каждое утро начинается с того же рассвета. Чтобы выбраться, Сикамару должен расшифровать загадочное послание, оставленное предками Темари. С каждым циклом угроза нарастает, а ответы все так же ускользают. Удастся ли им разорвать замкнутый круг или они обречены вечно переживать один и тот же день?

Код предков — Осознание повторения

Часть 3: Осознание повторения